Где продавать сувениры ручной работы


Опубликовано: 19.11.2017, 10:59/ Просмотров: 1210

Биография Макса детально рассказана в книге Дарьи Донцовой «Королева без башни», издательство «Эксмо».

– Может, и так, – согласилась я. – В конце концов, невинная фантазия про мать никому не наносит вреда. Но дальше хуже. Евгения рассказала, что она в день трагедии с Олегом болела гриппом, лежала с температурой. Отцу позвонили, Федор Николаевич спешно собрался, заглянул к дочке в спальню и спросил, не нужно ли той чего, например воды.

– Ну и что? – не понял Макс. – Судя по тому, что мы узнали про Волкова, он замечательный отец, обожает своих детей и заботится о чужих отпрысках. Мало кто захочет удочерить проблемную девочку, малолетнюю проститутку, а Федор Николаевич принял в свою семью Эмилию.

– Отличный вопрос! – восхитился Макс. – Отец уходит, мать на спектакле, у Жени высокая температура, кто подаст ей стакан воды? Обязательно надо поставить ей на тумбочку бутылку.

– Правильно! – воскликнула я. – Но это – если в квартире никого нет. А Женя уверяла, что Николай находился в своей комнате, читал книжку. Зачем отцу так беспокоиться? Ведь дочка могла позвать старшего брата. Дальше – больше. Евгения поведала, что после ухода Федора Николаевича захотела в туалет, попыталась встать, но не смогла из-за слабости и головокружения. Пришлось ей ждать прихода матери. И возникает все тот же вопрос: почему больная не позвала Колю? Да потому, что его в квартире не было! Теперь следующий вопрос: по какой причине Женечка говорила неправду? Могла ведь сказать, что брат веселился в клубе, был в кино, гулял с подружкой. Ничего страшного в таком времяпрепровождении нет. Но Евгения солгала, и это настораживает.

Муж отложил нож.

– В год гибели Олега его племянница была крошкой, малышку не могли оставить без внимания, – напомнила я. – Во время беседы с Евгенией я забыла про ребенка, а сейчас вспомнила. И сообразила: Женя ничего не сказала о дочери. Короче, давай еще раз посмотрим на развитие событий. Марина Евгеньевна в театре, Федор Николаевич спешно отправляется к месту аварии, Николая, как мы поняли, дома нет, Женя лежит с высокой температурой. Где же Джина? Кто о ней заботился, когда мать слегла?

– Вероятно, за внучкой присматривал дедушка.

– Но доктор Волков уехал! – напомнила я. – Грипп заразен, а еще он может дать осложнения на сердце, почки, нервную систему. Один раз Сережка, старший сын Кати[8], подцепил вирусную инфекцию, так она быстро отправила других детей, Лизу и Кирюшку, к своим приятелям. Ребята жили сувениры вне дома, пока Сережа не выздоровел. И учти, Елизавета и Кирилл уже были подростками, а Джина – малышка. Неужели Федор Николаевич, опытный врач, не понимал, какой опасности подвергается внучка? Ветрянку, краснуху, свинку, корь дети переносят относительно легко, но грипп очень коварное заболевание.

– К чему ты ведешь? – спросил муж.

– Думаю, у Джины была няня, которая и забрала девочку к себе на время болезни ее матери, – предположила я. – Но Евгения ни словом не обмолвилась о том, что в семье работал чужой человек. Почему?

– Зачем все усложнять? – хмыкнул Макс. – Она не придала значения этому факту. Многие нанимают няньку, ничего особенного в том, что с девочкой возилась какая-то женщина, нет.

– Или она решила скрыть присутствие прислуги, – уперлась я. – Домработницы, шоферы, повара, как правило, прекрасно осведомлены о хозяйских делишках. Они постоянно находятся в доме, слышат разговоры, присутствуют при скандалах. Знаешь, чем дольше я думаю о той аварии, тем яснее понимаю: что-то тут не так. И вот тебе самое главное! Евгения слышала, как отец завел под окном машину и уехал.

– Федор Николаевич завел машину и уехал! Как такое возможно, если Олег взял «девятку» без спроса и разбился на ней? Предвидя твои возражения, сразу замечу: Евгения не могла ошибиться. Волков-старший обожал свой новенький автомобиль, всегда парковал его под окнами квартиры, дочь прекрасно знала звук мотора и слышала, как отец газовал. Значит, сообщение о том, что Олег спер ключи от его «Жигулей» – чистое вранье. И на опубликованном в журнале «Барабан» снимке не бордовая «девятка», а синяя «десятка». Следовательно, можно предположить, что события развивались так. Олег действительно погиб в аварии, но ехал он не на машине отца. И, как мы уже понимаем, за рулем не сидел. В салоне, кроме Олега и Эмилии, находился еще один человек, которому, вероятно, и принадлежал автомобиль. Федор Николаевич примчался к месту трагедии на своих «Жигулях». А вот дальше сплошной мрак. Зачем Волков совершил подмену? Куда подевались разбитая синяя тачка и целехонькая бордовая Федора Николаевича? И, кстати, чья она была, та синяя? Где мало зарабатывающий врач взял нехилые деньги, чтобы заплатить милиционерам за ретуширование места происшествия? К чему весь этот спектакль? С какой стати отец делает покойного сына виновником ДТП и во всеуслышание рассказывает о его наркозависимости?

8

О том, кто такая Катя Романова и как Лампа познакомилась с ее семьей, рассказывается в книге Дарьи Донцовой «Маникюр для покойника», издательство «Эксмо».

Я задохнулась и начала кашлять.

– Молодец, Лампа, – похвалил меня Макс, – я вот не подумал о Джине. Выпей воды.

Я залпом осушила стакан.

– Зачем ты заставил меня все рассказывать, если сам заметил нестыковки?

Но Макс, проигнорировав мой вопрос, задал свой:

– Что, если за рулем находился Николай? Мы знаем, как отец относится к детям, – они для него все. Родители спят в кладовке, а у отпрысков просторные индивидуальные светелки. В большинстве семей поступили бы иначе – запихнули в чуланчик сына или поселили двух парней, несмотря на большую разницу в возрасте, в одной комнате. Если твоя догадка верна и Николая в тот вечер не было дома, почему бы нам не предположить, что именно он сидел за баранкой синей машины? Чья она, отдельный вопрос, а вот по росту парень подходит – старший сын Волковых довольно высокий. Получается интересная картина. Коля с Олегом решили отдохнуть, сняли проститутку Эмилию, взяли в кафе еду, питье, поужинали в автомобиле и поехали искать укромное местечко, сама понимаешь, для чего. В какой-то момент Николай не справился с управлением. Олег погиб на месте, Эмилия получила тяжелую травму, а вот Коля остался цел и невредим. При авариях бывает подчас такое – пассажиры в лепешку, а водитель без единой царапины. «Жигули» здорово помяло, сам наружу Николай выбраться не мог, его вытащили гаишники. И тут подъехал на своих бордовых «Жигулях» Федор Николаевич. Он сразу понял: Олег мертв, девочка без сознания и вряд ли доедет живой до больницы. Волков сообразил: его старший сын, надежда и опора, виновник ДТП с жертвами. Ну и чем это все грозит Коле, а? Его посадят, рухнут все жизненные планы, отец потеряет не только Олега, но и Николая. И Федор Николаевич принимает решение свалить вину на младшего сына, тот все равно уже мертв.

– Интересная версия, – пробормотала я.

– И она объясняет, почему Волковы удочерили Эмилию, – добавил Макс. – Та ведь знала, сколько людей было в синей тачке, и могла разболтать правду.

Не зря говорят, что аппетит приходит во время еды, я пододвинула к себе тарелку, быстро доела салат и включилась в беседу.

– Эмми по уму шестиклассница, а может, и того меньше. Она совершенно бесхитростна, что думает, то и говорит, и у нее начисто вымыло из памяти не только момент аварии, но и все, что происходило до него. Но даже если бедняжка неожиданно вспомнит события того трагического дня, ей никто не поверит, решат, будто она фантазирует.

– Все равно свидетеля аварии лучше держать при себе, – уперся Максим.

– Хорошо, – сдалась я, – будь по-твоему. Но скажи, откуда появилась синяя «десятка»? Где ее взял Николай?

– Понятия не имею, – после короткой паузы признался Макс.

Я ринулась в бой.

– А ведь это очень интересный факт. Чей автомобиль? Его украли? Взяли напрокат? Одолжили? Где хозяин колес? Почему потребовалось вместо синей «десятки» объявить разбитой «девятку» Волкова? Федор Николаевич любил машину и пожертвовал ею? Думаю, он сам отвез свои «Жигули» на свалку и там бросил.

Муж кивнул.

– Что косвенно доказывает причастность к истории Николая. Ради кого еще Федор Николаевич мог совершить подобное?

Я подождала, пока подошедшая официантка поставит перед Максом тарелку с котлетами, а передо мной кофе, и сказала:

– Есть варианты.

Глава 23

– И какие? – напрягся Макс.

– Евгения, – ответила я.

Муж подавился бифштексом.

– Так она же лежала с гриппом.

– И кто подтвердил факт ее болезни? – спросила я. – По-моему, верить словам Женечки не стоит. Она слишком много врала. Например, убеждала меня, что Коля корпел над очередной медицинской книжкой. Хотя, очень даже может быть, именно эти ее слова как раз и соответствуют истине. Потому что Николай не имеет к трагедии ни малейшего отношения, и не он, а милейшая Евгения отсутствовала в квартире. Грипп – выдумка, сестра ехала с младшим братом в синих «Жигулях».

– И вместе с ним сняла проститутку? – буркнул Макс. – Оригинально.

– По-разному бывает, – не дрогнула я. – Есть супружеские пары, которые любят меняться партнерами. Может, дети Волкова ранее вели сексуально свободный образ жизни.

Макс снова поперхнулся.

– Лампа, тебя точно занесло на вираже. Женя намного старше Олега, и у нее тогда уже была дочь.

Но я решила отстаивать свою версию.

– Ну и что? Возраст не помеха. Сам знаешь, подросток и взрослый человек могут безобразничать вместе. Кстати, Николай – первый ребенок в семье Волковых, между ним и младшим братом еще бо́льшая разница в возрасте, чем у Олега и Жени, но ты спокойно говоришь об их намерении повеселиться с Эмилией. Почему тогда нужно исключить сестру? Потому что она женщина? Разве способность совершать глупые, наглые и подлые поступки зависит от пола? Я знаю мужчин, которые стесняются в гостях снять пиджак, и могу познакомить тебя с дамами, спокойно загорающими на пляже топлес. И ребенок не является гарантом добропорядочности его матери.

Макс поднял руки.

– Сдаюсь. Евгения могла соврать. И на самом деле она не спала дома, а сидела в той машине. Так?

– Да, – кивнула я.

– Это не объясняет, откуда появилась синяя «десятка», – улыбнулся муж. – И ты забыла про рост водителя. Мы, изучив фото салона машины, по тому, как отодвинуто от руля кресло шофера, пришли к выводу, что автомобилем управлял человек ростом примерно метр девяносто.

– Хм, Евгения такая же, как я, – расстроилась я.

– А вот Николай подходит, – заметил Макс.

На столе внезапно зазвонил мой телефон. Я взяла трубку и услышала незнакомый мужской голос.

– Это вы оставили мне свою визитку?

– Добрый день, – ответила я. – Вероятно, да. Только, пожалуйста, назовите свое имя.

– Владимир Цыганков. Анна Федоровна сказала, что, если я звякну, получу вознаграждение.

– Анна Федоровна? – удивилась я. – И кто это такая?

– Уборщица в магазине «Сотый этаж», – уточнил собеседник. – А я менеджер по чистке обуви.

– Цыган!

– Точно, – обрадовался мужчина. – Сколько заплатите? И чего вы хотите?

– Для начала нам необходимо встретиться, – защебетала я. – Давайте выберем удобное место.

– Я не обедал, могу прийти в кафе «Картошечка». Еда за ваш счет, – откровенно высказался звонивший. И на всякий случай добавил: – Я не пью.

– Если назовете адрес, то я непременно туда подъеду, – пообещала я.

Когда я закончила беседу, супруг спросил:

– Что, нашелся таинственный Вова-Цыган? Откуда у него твой номер?

Я взяла сумочку.

– Я беседовала со старушкой, которая моет туалеты в торговом центре «Сотый этаж», дала ей сто рублей, свою визитку и попросила: «Если увидите Цыгана, передайте ему карточку и скажите, что я буду очень благодарна ему за звонок». Уборщица оказалась исполнительной, но слова «буду очень благодарна» восприняла как обещание отсчитать Владимиру некую сумму, и вот теперь господин Цыганков хочет знать, сколько ему перепадет. Это был его первый вопрос. Только потом он поинтересовался, что потребуется делать.

– Многообещающее начало, – засмеялся муж. – Не люблю жадных людей, с ними трудно поддерживать дружеские отношения. Зато у сребролюбивого человека очень просто узнать необходимые сведения. Да, подожди, мы счет оплатим пополам?

– Естественно, – подыграла я Максу. – Ведь мой скромный салат стоит копейки, а твои суп-котлеты-компот-пирожное тянут на приличную сумму.

– Еще я хлебушка целую корзинку умял, – напомнил Макс. – Но и ты съела одну лепешку.

Я рассмеялась. И тут подошла официантка с вопросом:

– Не желаете еще кофе?

Супруг сдвинул брови.

– Сколько у вас стоит лепешка?

Девушка растерянно заморгала.

– Извините?

– В корзинке был хлеб, – пояснил муж, – очень, между прочим, вкусный. Мне в особенности понравился тот, что с сушеными помидорами, я съел все. А вот дама польстилась на лепешечку. Сколько ей надо за нее заплатить?

Лицо официантки приняло выражение крайнего изумления. Я пнула Макса под столом ногой, но муж по-прежнему невинно смотрел на ошарашенную девушку, которая наконец-то сумела сказать:

– Хлеб мы печем сами, он подается бесплатно.

– Дорогая, тебе повезло, – обрадовался Макс. – Хочешь еще полакомиться?

Я отвесила супругу новый пинок и процедила:

– Спасибо, уже наелась.

Официантка посмотрела на меня с большим сочувствием.

– Не стесняйтесь. Хлебушек ничего не стоит.

– Он очень вкусный, – кивнула я, – но много за один раз не съешь.

– А мне еще кофе, – потребовал Макс. – Да побольше, не крохотную чашечку.

Официантка ушла. Муж захохотал.

– Очень весело! – зашипела я. – Ну погоди, отомщу тебе по полной программе.

– Один ноль в мою пользу.

– Еще не вечер, счет вскоре будет десять один, я выйду победителем, – пообещала я.

– Ой, нет, у нас два ноль! – спохватился муж.

– Это почему? – нахмурилась я.

– А собачья медалька в фарше? – напомнил Макс. – Ты попалась на мою уловку, бросилась в магазин. Нет, ну какие подлые люди в супермаркете! Прикидываются добрыми, милосердными, поставили на кассе ящик с надписью «Для бездомных животных», а сами разделывают песиков и продают их!

– К сожалению, на самом деле есть люди, которые под прикрытием благотворительности творят подлости, – вздохнула я. – Помнишь Галину Андрееву?

Макс поморщился.

– Милую седовласую старушку, которая, несмотря на возраст, умела пользоваться компьютером и подняла волну в Интернете, рассказывая о том, как ужасно живут в Москве бездомные кошки? Разве такую забудешь… Организовала на своей даче приют для животных, сделала сайт, живописала, как заботится о кисках, вывешивала множество фотографий, писала: «Выберите себе любого подопечного и пошлите на его имя любую сумму, хоть пять рубликов. Это обеспечит кошке питание и лечение». Что бы там ни говорили о жадности и неотзывчивости современного россиянина, но добрых людей у нас очень много. Бабулька стала получать деньги со всей России, и чаще всего сумма была больше, чем упомянутые ею пять рублей. Но одновременно бабке стали приносить подобранных бездомных кошек. А потом выяснилось: «сердобольная» пенсионерка запечатлевала на фото нового подопечного, убивала его, а снимок выставляла в Интернете. Разразился шумный скандал, но бабка спокойно заявила: «Они все были больны, ни малейшей пользы не приносили. Зачем таким жить? Я санитар общества, убирала заразных животных с улиц. Меня не грязью поливать надо, а хвалить».

– Санитар общества… – пробормотала я, разом забыв про свидание с Цыганом. – Женечка, рассказывая мне об отце, произнесла те же слова. Я не обратила на расхожее выражение внимания, но сейчас вдруг удивилась. Почему дочь так назвала отца? Можешь найти на записи тот эпизод?

Макс кивнул, и через пару секунд мы услышали красиво окрашенное контральто: «Смысл жизни моего отца – благотворительная клиника. Он исполняет миссию. Взвалил на свои плечи тяжелую обязанность, стал санитаром общества. Поверьте, это очень непросто».

Я схватила Макса за руку.

– Кого называют санитаром леса?

– Кажется, волка. А что? – удивился муж.

– Почему хищник считается санитаром? – не успокаивалась я. – Потому что уничтожает старых, больных, слабых животных, которые не могут от него убежать или дать отпор. Вроде волк безжалостен и кровожаден, но, если вдуматься, он совершает благое деяние – улучшает генофонд. Кто родится от больного зайца? Уж точно не здоровый детеныш. Чем больше хилых особей в популяции, тем она слабее и в конце концов начинает вырождаться. Для меня словосочетание «санитар леса» звучит так же, как «убийца».

– Выражение «санитар общества» вообще-то имеет негативный оттенок, – протянул Макс. – Маньяк Федулов – доктор, убивавший неизлечимо больных людей, – называл себя именно так. И, как та бабка, собиравшая с доверчивых людей по «пять рубликов», заявлял: «Мне надо вручить медаль, я спасал человечество от самоуничтожения. Зачем нам те, кто страдает тяжелым недугом? Они бесполезны, не производят благ и никогда не родят полноценных детей». Но какое отношение это все имеет к нашему делу?

Я наклонилась над столом и зашептала:

– Назвав папеньку «санитаром общества», Женечка, совсем того не желая, сообщила нам о том, что происходит в клинике. Федор Николаевич избавляет общество от наркоманов.

– Постой, он же их лечит, – напомнил мне муж.

– Верно, – согласилась я. – Маньяк Федулов тоже занимался врачеванием, и весьма успешно. Но, когда понимал, что не может справиться с хроническим заболеванием, в ход шла смертельная инъекция.

– Ты предполагаешь, что Федор Николаевич лишил жизни Игоря Родионова, Костю Борисова, Юру Винникова и Митю Пасынкова? – уточнил Макс.

– Да, да! – закивала я. – Волков – хороший врач, однако ему не все подвластно. Смотри, что получается. Кто-то был выписан из клиники вроде в нормальном состоянии, а потом взялся за старое, родители помчались по протоптанной дорожке – в клинику. Врач понял, что пациенты неисправимы, и уничтожил их.

– Погоди, – остановил меня Макс. – С близкими Родионова, Борисова и Винникова нам поговорить не удалось, но Андрей Пасынков утверждал, что Митя забыл про героин. Экспертиза подтвердила: сын фронтмена группы «Кладбище» был чист. Более того, насколько я помню, у других ребят тоже в крови ничего не нашли.

– И все же я теперь почти уверена: их убил именно Волков, – повторила я. – Поэтому он санитар…

– Но каким образом? – не дал мне договорить муж. – Все подростки благополучно выписались, жили дома, наркотики не принимали.

– Не знаю каким, – отрезала я, – только у Волкова точно руки в крови. Мне так интуиция подсказывает.

– Ах, нас посетила дама Интуиция… – пропел Макс. – Но она коварная обманщица! Между прочим, ответь тогда, почему его пациенты стали уходить из жизни относительно недавно? Клиника существует не первый год, ранее с ее клиентами ничего дурного не происходило. Отчего умирают исключительно мальчики? Федор Николаевич жалеет девочек? Или есть другая причина? А вот еще странность: погибают бывшие платные пациенты, а те, кто лечился в «Жизни», живы-здоровы. Волковы не выбрасывают вылеченных беспризорников на улицу, Евгения занимается их судьбой. Бездомных детей устраивают учиться, они получают общежитие, им платят стипендии. Можешь поинтересоваться – в Интернете в открытом доступе выложены их биографии, рассказано, как подростки, которым повезло лечиться в клинике «Жизнь», стали медсестрами, массажистами, компьютерщиками, завели семьи. Отчего Федор Николаевич не тронул никого из них?

– Потому что дети, получившие помощь на благотворительной основе, не дали рецидива, – нашла я ответ. – И, вероятно, девочки, в отличие от мальчиков, более не прикасались к дури, боюсь, скоро в списке умерших появится и девичье имя. Нам надо изловчиться побеседовать с Лорой Гаспарян, думаю, она следующая жертва!

– Пациентка, удравшая из поднадзорной палаты? – уточнил Макс.

– Да, та, что встретилась мне на дороге, когда гаишники обнаружили в моем багажнике кости для Микки, – кивнула я. – Лора выглядела крайне напуганной, бормотала, что ее непременно убьют. Знаю, наркоманы очень хитры, большинство из них может придумать любую историю, чтобы заполучить дозу. Но сейчас понимаю: слова девочки были правдой. Гаспарян не сдается, и ее поместили в особую палату, лишили возможности гулять в саду, посещать кружки, еду приносят в комнату. И все-таки Лора упорно не желает подчиняться врачам, открыто бунтует. Вот увидишь, Волков скоро выпишет ее, и случится несчастье.

– Нас к ней никто и близко не подпустит, – справедливо заметил Макс. – Попросить помощи она смогла лишь потому, что нашедший ее полицейский запутался в переулках и притормозил возле остановивших тебя гаишников. Сейчас прикажу Вадику пошарить по базам и найти отца или мать девочки. Вот им доктор Волков не посмеет отказать в свидании с дочерью.

– Подожди… Лора сказала, что мать ее ненавидит, и попросила меня связаться с учительницей Юлией Сергеевной Волчек. Давай отыщем эту женщину, – похоже, с членами своей семьи девочка в контрах. Ну все, мне пора, а то опоздаю на свидание с Цыганом, – наконец вспомнила я о назначенной встрече.

– Беги, – улыбнулся Макс, – увидимся дома. И, так уж и быть, сам оплачу наш обед.

– Ты храбрый рыцарь, победивший ужасного зверя, имя которому жаба! – воскликнула я и поспешила к деревянной вешалке на длинной ноге, где висела моя курточка.

Макс помахал мне рукой и открыл свой ноутбук, а я вышла в крохотный холл кафе и хотела толкнуть дверь, но была остановлена официанткой, которая выглянула из узкого коридорчика.

– Погодите, вот вам комплимент от заведения.

– Спасибо, – сказала я, забирая протянутый мне пакет из плотной коричневой бумаги. – А что там?

Девушка чуть смутилась.

– Наши фирменные лепешки. Кушайте на здоровье! У вас такой жадный парень, у него небось сосульку зимой не выпросишь.

Мне стало неудобно.

– Макс мой муж. Он большой шутник и совсем не скряга, скорей наоборот. Вот увидите, он сейчас спокойно оплатит счет и оставит щедрые чаевые.

Официантка тронула меня за руку.

– Знаешь, замазывать проблему – последнее дело. Сейчас мужик на тебя денег жалеет, потом дубасить по любому поводу начнет. Лучше скажи себе честно: живу с уродом. И убегай от него, пока не поздно. А лепешки у нас лучшие в городе. Они маленькие, как печенюшки, и хрустящие, пекутся на оливковом масле, сдобрены розмарином.

– Таня! Ты где? – заголосили из коридорчика.

Девушка развернулась и убежала, а я с пакетом в руках вышла на улицу и двинулась к своей «букашке».

Глава 24

– Девушка, девушка, – закричал кто-то за спиной. – Пожалуйста, подождите!

Я обернулась и увидела, что ко мне со всех ног торопится человек в костюме мыши. У «грызуна» была карикатурно большая голова с усами-вениками и огромными ушами. «Мышку» одели в ярко-розовые штанишки, зеленую футболку с надписью «Магазин «Ням-Ням» и кислотно-голубые ботинки.

– Вы добрая женщина! – заголосила «мышь». – У вас это прямо на лице написано!

– Спасибо за такое мнение, но я не пойду в магазин «Ням-Ням» ни при каких условиях, – быстро ответила я. – Не тратьте зря время, лучше отдайте купон на скидку или что вы там раздаете какой-нибудь пенсионерке, та, наверное, обрадуется.

– Да чтоб он сгорел, «Ням-Ням» хренов! – с чувством произнесла «мышь».

– Оригинальный текст для рекламной акции, – усмехнулась я. – Или вас наняли конкуренты магазина, чтобы вы ругали чужую торговую точку?

– Мне платят за то, что я хожу у метро и вручаю людям листовки, по которым им в магазине на кассе один процент с цены снимают.

Мне стало смешно.

– Очень щедрое предложение.

– Имею в день триста рублей, плюс скидку в «Ням-Ням», – разоткровенничался «грызун». – Деньги совсем не лишние, они мне во как нужны!

«Мышь» подняла огромную лапу и провела ею по своей шее.

Я прислонилась к машине.

– Чего именно вы от меня хотите?

– Понимаете, нам не разрешают покидать рабочее место, – зачастила женщина. – Ну не поверите, какие хозяева сволочи! Костюм сконструирован так, что самостоятельно его не снять – на спине несколько замков. Вы их не видите, но они есть. Каждое утро менеджер рекламного отдела «запирает» работника в костюм, и – гуляй у подземки. Выпустят из него лишь вечером.

– А в туалет сходить?! – возмутилась я.

– Эта возможность предусмотрена, – смутилась «мышь», – а вот скинуть прикид – без шансов. А еще может прийти проверяющий, и, если он сотрудника в обусловленной точке не найдет, суши весла, денег вечером не дадут.

– И чем же я могу помочь?

– Да склероз на меня накатил, – пожаловалась собеседница. – Втемяшилось мне в голову, что огонь под кастрюлькой с кашей после завтрака не погасила. Ну и пришлось домой нестись. В метро меня не пустили, сказали: «Мышей не перевозим». Пешком потопала, за час доплелась, вхожу в кухню – тьфу, пропасть, потушена горелка! С вами такое случалось?

– Многократно, – подтвердила я. – Но теперь я знаю замечательный способ сохранить свою нервную систему. Вас беспокоит исключительно плита или что-нибудь еще?

– Опасаюсь пожара, – призналась женщина. – В детстве, в деревне у бабушки, видела, как соседская изба сгорела, и на всю жизнь фобию заполучила.

– А у меня проблема с краном в ванной, – вздохнула я. – Мобильный телефон есть?

– Как же без него? – прогундела «мышь». – На день рождения сестры сложились и подарили мне новую трубку, дорогую.

– Вот и прекрасно, – кивнула я. – Перед уходом из дома делаете фото плиты, и адью. Всякий раз, когда в течение дня в голову придет мысль о конфорке, вынимайте телефончик и смотрите на снимок. Помогает идеально.

– Гениально! – закричала «мышь».

– Я не сама придумала, – смутилась я, – прочитала в каком-то журнале рассказ о девушке, которая так поступает.

– Вы умная, честная, добрая, – снова вдруг начала мне льстить незнакомка. – Пожалуйста, довезите меня до метро! Бэтмен позвонил… то есть, конечно, не супергерой, а коллега… а у него информатор в главном офисе есть, он с ним…

– Если можно, короче! – потребовала я. – Времени в обрез, я тороплюсь на деловую встречу.

– Тот коллега мне сказал, что к нам едет проверяющий. Если не успею дойти до магазина, значит, денег не дадут. В метро и маршрутку меня не пускают, на такси средств нет, – в телеграфном стиле выдал «грызун». – Вы добрая! Умница! Красавица! Вы мне поможете!

– О какой станции метро идет речь? – остановила я фонтанирующую комплиментами «мышь».

– «Тульская», – отрапортовала она.

– Тебе повезло, – улыбнулась я, – нам по дороге.

«Мышь» расставила передние лапы и попыталась меня обнять. Я ловко увернулась и велела:

– Залезай в салон.

«Мышь» просунула голову внутрь «букашки», засопела, закряхтела, закашляла и попросила:

– Пни меня под зад.

Я уперлась руками в плюшевую попу, приложила все свои силы и приказала:

– Скручивайся в рулет!

«Мышь» хрюкнула, взвизгнула и начала медленно пропихиваться в салон.

Я толкала ее в филейную часть до тех пор, пока снаружи не остались одни задние лапы.

– Дальше не получается, – заныла женщина, – башка в противоположную дверь уперлась.

– Ничего, голова ненастоящая, ее можно слегка помять, потом расправится, – успокоила я пассажирку. – Давай, втягивай ноги.

Кое-как «мышь» втиснулась в малолитражку целиком.

– Придется лежать, – простонала она, – сесть не получится.

– Считай, что ты в поезде, в купе СВ, – приободрила я неожиданную попутчицу. – Тебя как зовут?

– Онитка, – представилась та.

– Анютка? – переспросила я, выруливая на проспект.

– Не-а, О-нит-ка, – по слогам повторила «мышь». – Дедушка так захотел. Уперся старый дурак бараном, заявил сыну, моему папке: «Или у меня внучку кличут, как жену покойную, Ониткой, или идите вы в болото, ничего из хозяйства не получите. Избу, огород, корову, баню, сарай – все отпишу племяннику, а не вам с женой». И что было родителям делать? Так вот и живу Ониткой. Правда, все меня Ниткой кличут.

– Добро пожаловать в наш клуб, – хихикнула я. – Теперь я представлюсь: Евлампия. Но для всех просто Лампа.

«Мышь» начала то ли чихать, то ли смеяться, я прибавила скорость.

– Эх, пообедать мне сегодня не удалось, а тут какой-то пакетик лежит, – вдруг сказала Нитка. – Пахнет вкусно, прямо слюнки текут.

– Там лепешки. Если хочешь, угощайся, – предложила я. – Сумеешь открыть упаковку?

– Неудобно лапищами, но попытаюсь, – прохрипела «мышь» – Листовки-то я раздаю. Сейчас… ага… А-а-а!

От резкого крика я вздрогнула и машинально наступила на тормоз. «Букашка» резко остановилась, сзади моментально раздались нервные гудки. Я глянула в зеркало. Ну, точно! За багажником моей машинки маячил здоровенный черный джип, за рулем которого восседал щекастый небритый парень с круглыми, как у совы, глазами. Судя по тому, как двигались его губы, мачо произносил отнюдь не любезные фразы, а что-то вроде «мартышка за рулем». Ну почему мужчины столь нетерпимы к женщинам на дороге? Если я внезапно остановилась, значит, на то имелась причина. Вдруг перепутала педали? Добрее надо быть к окружающим!

Джип объехал малолитражку, притормозил, шофер опустил стекло и погрозил кулаком. Но мне было не до хама, потому что Нитка продолжала кричать.

– Что случилось? – заволновалась я. – Прикусила язык, когда принялась за лепешку?

– Мышь! Мышь! Мышь! – вдруг вполне членораздельно заголосила пассажирка.

Я начала потихонечку сердиться.

– Ты вознамерилась еще раз рассказать о своем прелестном прикиде? Так я уже разглядела его в деталях.

– Живая мышь! – буквально зашлась в крике Нитка. – Серая!

Из моей груди вырвался вздох. Лица новой знакомой не было видно, но по звонкому голосу и тому, как она сейчас себя ведет, мне стало ясно, что на заднем сиденье расположилась не взрослая дама, а студентка. Да и, наверное, не станет человек в возрасте натягивать на себя костюм грызуна. Даже если очень нужны деньги.

– Не выдумывай, – остановила я пассажирку, – в моей машине не водятся вредители.

– Ой, боюсь, боюсь, боюсь! – вопила попутчица. – У бабушки в деревне мышь кошку сожрала-а-а!

– Не ври! – разозлилась я. Обернулась и тоже заорала.

Прямо на боку Нитки нагло сидела мышь. И правда настоящая – серая, с длинным тощим хвостом.

Я люблю животных, не испытываю страха ни перед собаками, ни перед кошками, спокойно отношусь к змеям, могу взять в руки ужа или другого неядовитого представителя пресмыкающихся, без дрожи в коленях покормлю лошадь, белку, прихожу в восторг от обезьян. Как я поступлю при виде крокодила, льва или тигра? Постараюсь удрать от хищников подальше, но ведь в столице России они не живут. Из фауны Москвы меня пугают лишь тараканы и серые мыши. Не спрашивайте, почему я с воплем уношусь прочь, увидев безобидное насекомое, не способное ни кусаться, ни царапаться. Просто прусаки очень противные. И я не смогу объяснить, по какой причине преспокойно глажу белого лабораторного мышонка и покрываюсь холодным потом при одном взгляде на его серого дикого, так сказать, родственника. Это такая же загадка, как исчезновение людей в Бермудском треугольнике и появление НЛО в небе.

Пару секунд мы с Ниткой орали в унисон, потом я взяла себя в ежовые рукавицы и крикнула:

– Прекрати!

Нитка всхлипнула, замолчала и затряслась крупной дрожью. Мышь не шевелилась, ее абсолютно не смутили наши вопли.

– Что она делает? – прошептала пассажирка.

– Сидит, – ответила я. – Молчит. Похоже, ей нравится, что ты трясешься, она качается и балдеет.

– Меня съедят… – еле слышно пролепетала Нитка.

Я обрела способность мыслить.

– Навряд ли. Ты большая, у мышки не хватит сил сгрызть весь костюм. Он в ее желудке точно не поместится. И откуда только она взялась в машине?

– Выпрыгнула из пакета с лепешками, – прошелестело с заднего сиденья.

– Отлично! – вспыхнула я. – Вот спасибо официантке, преподнесла мне подарочек с сюрпризом!

– Сними ее, – взмолилась Нитка, – не то я умру от ужаса. У меня случится инфаркт… инсульт… аппендицит… язва…

– Не могу прикоснуться к этой твари, – честно призналась я.

– Тресни ее газетой, – посоветовала Нитка. – Или ломом.

– Отличное предложение, – протянула я. – В особенности мне понравилась идея насчет лома. Мышь-то на тебе сидит! А я не хочу убивать несчастного грызуна. Сейчас открою дверь и попытаюсь выманить незваную гостью.

– Побыстрее, умоляю! – простонала Нитка. – Чую, как мышовые лапы по бедру топчутся…

Я решила не реагировать на прилагательное «мышовые» и наконец-то вспомнила, что машина стоит посреди дороги. Я схватилась за руль, «букашка» осторожно подалась вправо и замерла у тротуара. Я вышла, открыла левую заднюю дверцу, присела на корточки, посмотрела на наглого грызуна и засюсюкала:

– Мышка-норушка, маленькая поскакушка, вылезай на улицу, дам тебе горошка!

– Очень глупо так зазывать грызуна, – раскритиковала меня Нитка. – И поскакушкой кличут лягушку. А горошек серой твари после лепешек без надобности. Надо по-другому ее выманивать.

– Продемонстрируй, как, – приказала я. – Советы давать каждый горазд.

– Кис-кис! – неожиданно заорала Нитка. – Кис-кис!

Мышь съежилась и ринулась в мою сторону. Я с воплем вскочила, захлопнула дверцу и кинулась к стоящему рядом мусоровозу.

Глава 25

Расстояние от малолитражки до здоровенного оранжевого грузовика я преодолела в один прыжок и замолотила кулаками в дверцу водителя. Она приоткрылась.

– Дядечка, помогите! – заголосила я. – Скорей!

Показались две ноги в синих джинсах, на тротуар спустился парень лет двадцати пяти и с хорошо слышимым ехидством спросил:

– Тебе чего, тетечка?

– Простите, – осеклась я, – сама не понимаю, почему сказала «дядечка». Видите ли, в чем дело… У нас в машине мышь, которая выпрыгнула из пакета с лепешками. Вы не можете ее прогнать?

Мусорщик заржал.

– Толян, вылезай!

Из кабины выбрался другой молодой мужчина, облаченный в оранжевый комбинезон.

– Чего, Юр?

– Да вот дамочка просит из тачки мыша выгнать, – веселился Юрий.

– Вы же не боитесь грызунов? – жалобно завела я. – Небось каждый день с ними сталкиваетесь.

– Ага, в бачках полно крыс, – меланхолично заявил Анатолий.

Я молитвенно сложила ладони.

– Пожалуйста!

– Ох, бабы… – покачал головой Юрий. – Где мышонок?

Я показала на свою иномарку.

– Там. Лучше открыть левую дверцу, подойти с проезжей части.

– Ох, бабы… – повторил Юра. – Мало того, что сделай им все, так еще и по-ихнему, а не так, как положено.

Я не успела возразить, парень шагнул, очутился около моей машины и резко дернул правую дверцу. Она легко распахнулась, огромная голова ростовой куклы высунулась наружу и завращала искусственными глазами.

– Мама! – заорал мусорщик, отпрыгивая в сторону. – Ни фига себе мышка!

Анатолий отреагировал еще лучше – рысью забежал за мусоровоз и затаился там.

– Эй, вы не поняли? Она не живая, – быстро объяснила я.

– Не живая… – эхом повторил Юра. – Типа умерла? И где ты такую взяла?

– На улице подобрала, – ответила я.

Анатолий высунул голову из-за грузовика.

– Юрка, ты как там?

– Нормально. Только офигеваю, – признался коллега. – Так, значит, чего мне сделать-то надо?

– Прогнать мышь, – повторила я.

– Эй! – храбро крикнул Юрий, но не сделал ни шага вперед. – Толян, ау!

– Тута я, – откликнулся второй мусорщик, появляясь в зоне видимости.

– Помогите скорей, – сдавленно произнесла Нитка, – она меня сожрет.

– Мама! – опять заорал Юра, а Толя снова шмыгнул за мусоровоз. – Ух ты, она разговаривает!

Я уставилась на парня. До него что, не дошло, кого он видит?

– Юра, перед вами ростовая кукла, внутри костюма находится человек.

Парень вытер вспотевший лоб рукавом рубашки.

– А-а-а… Ну так я и понял. Значит, просишь мышь из своей тачки турнуть?

Мне захотелось стукнуть туповатого Юру по затылку, но ведь нельзя портить отношения с тем, от кого ждешь помощи. И на улице сейчас, как назло, никого нет, больше обратиться не к кому. Я улыбнулась и взмолилась:

– Пожалуйста, удалите мышку из салона, я ее боюсь.

– Да уж, выглядит жутковато, – подал голос из-за мусоровоза Толян.

Юра насупился и заорал:

– Эй, мужик, вали вон, а то хуже будет!

– Да, точно, катись отсюда! – поддержал товарища Анатолий, оставаясь в укрытии.

– Чего к бабе пристал? – продолжал Юра.

– Она меня сама сюда запихнула, – заголосила в ответ Нитка.

– Кукла – женщина, – остановила я мусорщика, – и речь вовсе не о ней, а о мышке.

– Вон голова мышовая таращится, – удивился Юра, – я с ней и беседую.

– Неужели вы не поняли, что перед вами человек в костюме? – поразилась я. – Даже младенец сразу сообразит – перед ним ряженый.

– Все я усек, – ответил Юра, – сначала только ошарашился, когда башка из машины выпала. От неожиданности не ожидал ничего такого увидеть. Вы все время твердите про мышь, а передо мной чучело. Сейчас решим проблему. С вас на пиво.

– Куплю вам ящик, только действуйте наконец, – взмолилась я, – у меня времени в обрез.

Вдохновленные мыслью о пенном напитке, парни вразвалочку двинулись к малолитражке, а у меня в кармане зазвенел телефон.

– Евлампия? – произнес уже знакомый голос.

– Да, Владимир, – ответила я, – спешу на встречу с вами.

– Не надо. Сегодня я не смогу, – отрезал Цыган. – Завтра, в девять утра. Место то же. Деньги не забудь. За бесплатно только белочки скачут.

Вот тут я разозлилась по-настоящему.

– Послушайте, мы договорились, я уже на полдороге! Так не поступают!

– Кто кому нужен? – флегматично осведомился Цыган. – Ты мне или я тебе?

– Полагаю, вы заинтересованы в получении некоей суммы, – отрезала я. – Нет меня – нет гонорара.

– Ничего, – не смутился Цыган, – другие заплатят. А вот если нет меня, то у тебя нет информации. А она очень даже вкусная, прямо пальчики оближешь!

– Откуда вам известно, о чем пойдет разговор? – как можно пренебрежительнее сказала я.

– Работа такая, – со смешком ответил Цыган. – Охота тебе про Алахвердову разузнать? Готовь мани-мани, и книга твоя.

– Книга? – удивилась я. – Какая еще книга?

Владимир ехидно рассмеялся.

– Так ты ничего не знаешь… В общем, до завтра. Если не придешь, прощайся со сладкой конфеткой. Девять утра. «Картошечка». Или будет по-моему, или никак. О’кей?

Цыган повесил трубку. Вне себя от бешенства я набрала номер Макса и пересказала только что состоявшуюся беседу. Муж не стал нервничать.

– Спокойно, Ламповецкий. Владимир решил позабавиться игрой под названием «набей себе цену». Старая, как мир, тактика: сначала соглашаешься на встречу, а незадолго до назначенного часа отменяешь ее. В психологии есть такое понятие: эффект незавершенного действия. Так уж устроен человек – больше всего ему хочется заполучить рыбку, которая сорвалась с крючка. Ну, представь: ты увидела в магазине сумку, решила ее купить, достаешь кошелек, а продавец говорит: «Простите, аксессуар уже продан». Твоя реакция?

– Не успокоюсь, пока не найду точь-в-точь такую, – ответила я.

– Вот именно. Эффект незавершенного действия во всей своей красе, – засмеялся Макс. – Не волнуйся, завтра Цыган первым примчится в кафешку. Тебе надо опоздать минут на десять.

– Действительно, – пробормотала я, – ты, как всегда, прав. Значит, мне ехать домой? Хотя нет, надо отвезти Капе кости для Микки.

– Не торопись, – остановил меня муж. – Вадим нашел учительницу литературы, о которой говорила девочка, сидевшая в полицейской машине.

– Лора Гаспарян, – подсказала я, решив, что Макс забыл имя подростка. И вдруг услышала неожиданное:

– Вот насчет Лоры Гаспарян есть сомнения. Это не она.

– Не поняла? – удивилась я.

– Лора Гаспарян, дочь Арама и Ануш, скончалась, – заявил Макс.

– Вот это да! – ахнула я. – Вадик ничего не перепутал, роясь в своих ноутбуках? Я сама видела на двери тщательно запертой палаты табличку «Лора Гаспарян», и Карелия Львовна, помощница Федора Николаевича, постоянно твердила это имя, рассказывала, какая девочка проблемная.

– Вот последнее чистая правда, – сказал Макс. – Лора, несмотря на юный возраст, являлась наркоманкой со стажем, с семи лет удирала из дома, родители гонялись за ней по всей стране, снимали с поездов, привозили домой, но дочурка снова пускалась в бега. Гаспарян – люди богатые, они отправили Лору в Англию, заперли в школе для девочек. Но ее живо выгнали из престижного учебного заведения. Не удержалась Лора и в трех других английских гимназиях, пришлось возвращать дитятко домой. Когда Лора очутилась в Москве, ей едва исполнилось двенадцать, и она уже прочно сидела на игле. В клинике Волкова девочку вылечили, но спустя некоторое время она опять убежала, купила героин и скончалась от передозировки. И вот интересный момент. Ануш и Арам не объявили о кончине дочери, мать спешно улетела в Испанию, где семья имеет собственный дом, и пока в Россию не возвращалась. Арам же молчит о судьбе девочки. В школе, где некоторое время обучалась Лора, считают, что она находится вместе с матерью в Испании. Сейчас запись включу, послушай…

Раздался щелчок, зазвучал незнакомый женский голос.

– Нет, Лора за границей. Очень хорошая девочка; к сожалению, она много болела, лечилась постоянно от астмы, поэтому долго обучалась на дому. Госпожа Гаспарян предупредила нас, что дочка чуть ли не с пеленок находится под пристальным наблюдением врачей и не очень-то правильно ведет себя со сверстниками. Но мы никаких проблем не заметили. Она старалась получать хорошие отметки, и ей их ставили, чтобы морально поддержать. Знаний у нее было на шаткую троечку, но мы натягивали «четыре», хотели мотивировать Лору. К сожалению, она провела у нас всего один триместр, опять заболела. Спустя несколько месяцев госпожа Гаспарян забрала документы и объяснила: состояние Лоры резко ухудшилось, они улетают в Испанию.

Через секунду снова прорезался баритон Макса.

– Тело Лоры кремировали, мы нашли соответствующие документы. Прах выдали матери. Но ни на одном из столичных кладбищ его не захоронили. Вероятно, Ануш увезла урну за рубеж.

– Зачем скрывать смерть девочки? – удивилась я.

– Гаспарян ничего не скрывали, – возразил муж, – Вадим легко обнаружил сведения о смерти Лоры в архиве. Отец и мать просто не афишируют произошедшее, солгали в школе.

– Зачем? – недоумевала я.

– На все вопросы непременно можно найти ответы, – оптимистично заверил супруг, – но нам сейчас мотивация старших Гаспарян неинтересна. Главное, Лора умерла.

– Она очередная жертва того, кто таинственным образом убил четырех мальчиков? – спросила я.

– Сомневаюсь, – вздохнул Макс. – Вадик обнаружил документы, заполненные врачом, и там четко указано: передозировка героина. Ни малейшего намека на суицид или несчастный случай, как с парнишками. И у юношей анализ крови был чистым, они не принимали наркотики. У Лоры же в венах целая аптека. Однозначно, Гаспарян умерла от очередного укола.

– Почему тогда на двери палаты в клинике Волкова написано ее имя? – не успокаивалась я. – По какой причине Карелия Львовна назвала мне имя Лора? Помощница Федора Николаевича наплела целую историю о том, как малышка родилась в богатой семье от наркозависимой матери, появившись на свет с ломкой, и как родительница вместо соски давала младенцу хлеб, смоченный в алкоголе, а также прочие ужасы. А теперь ты сообщаешь, что у девочки вполне добропорядочные родители.

– Мать Ануш – домашняя хозяйка, воспитывает мальчиков-близнецов, которые, в отличие от Лоры, ни малейших проблем семье не доставляют, – уточнил Макс. – Отец Арам – топ-менеджер в одном из самых крупных банков. Почему сотрудница клиники наговорила тебе гору лжи? Хм, как тут не вспомнить доктора Хауса с его замечательным выражением: «Все врут». Ты задаешь уже не первый раз одни и те же вопросы, но так и не поинтересовалась самым главным: кто же находится в клинике Волкова под именем Лора?

Я не нашлась что сказать, а Макс продолжил:

– Пока не могу внести ясность, имя той пациентки остается неизвестным. А арестантка в полицейском автомобиле назвала себя Лорой?

Я попыталась дословно вспомнить беседу с девочкой и была вынуждена признать:

– Нет, она не представилась, очень торопилась изложить мне свою просьбу. Полисмен заявил, что везет в клинику Лору Гаспарян, о бегстве которой сообщили всем постам. У меня не возникло ни малейших сомнений в отношении личности задержанной. И ее внешность! Сидит в патрульной машине блондиночка с голубыми глазами, я бы, может, и удивилась. Но внешний вид симпатичной девочки с карими очами, темными волосами, правда, экстремально короткими, и смуглой кожей идеально совпадал с фамилией Гаспарян.

– Странно, – перебил меня Макс. – Говоришь, она симпатичная?

– А что удивительного? – не поняла я. – Да, девочка хороша собой. Если ей отрастить волосы, вероятно, будет красавицей.

– Лампуша, наркоманы со стажем не могут похвастать прекрасной внешностью, – сказал муж. – Героин уродует человека не только изнутри, но и снаружи. Любая принцесса через полгода употребления наркотика превращается в чудовище. Вероятно, девочка, которую ты встретила, никогда не принимала запрещенные препараты.

– В клинике еще занимаются больными с анорексией, – пробормотала я. – Но эти люди смахивают на живые скелеты, девочка же в машине выглядела вполне упитанной. Не толстой, но и не худой, с нормальным телосложением. Так кто она?

– Пациентка, удравшая от врачей, попросила тебя связаться с учительницей литературы Юлией Сергеевной Волчек, – продолжил Макс. – Мы ее нашли, сейчас сброшу адрес. Она сломала ногу, сидит дома, ждет тебя в любое время. Волчек должна знать девочку, опишешь в деталях ее внешность, преподавательница сообразит, кого упрятали в клинику. Можешь ей не звонить, я сам звякну и скажу, что ты скоро будешь.

– А-а-а! – донесся из моей машины вопль. – А-а-а!

Я повернула голову и увидела потрясающую картину. Юрий вцепился ростовой кукле в голову, Анатолий ухватил беднягу за ботинки, и парни тянули бедную Нитку… каждый в свою сторону.

– Что там у тебя случилось? – насторожился Макс.

– Два мусорщика пытаются вытащить из моей «букашки» мышь, – сердито сказала я. – Один ее тащит за морду, другой за задние лапы, причем делают они это одновременно, раскрыв противоположные двери. Вот идиоты!

Макс рассмеялся.

– Хорошая попытка отомстить мне за медаль в фарше, но я никогда не поверю, что на свете бывают мыши длиной в два метра. Придумай что-нибудь более правдоподобное. Все, поезжай к Волчек.

Я запихнула мобильный в карман и закричала:

– Стойте! Прекратите!

Глава 26

Мусорщики замерли.

– Что не так? – спросил Юрий. – Сама просила ее вытащить.

– Не живую мышь, – вздохнула я.

– Дохлую? – уточнил Толян.

Я сделала глубокий вдох, затем медленный выдох и сказала:

– Грызун не умер. Он сидит в салоне.

– Тебя не поймешь, – надулся Юрий. – Объясни нормально.

– Надо прогнать живую мышь, – начала я.

– Но только что ты говорила «не живую мышь», – напомнил Анатолий. – Вообще нас запутала!

– Ох уж эти бабы… – выдал свою коронную фразу Юра.

Я откашлялась.

– Вы сейчас тащили в разные стороны девушку в костюме мыши. А нужно найти настоящую мышь. Домовую. Маленькую. Серую. Оставьте в покое Нитку.

– Чего? – разинул рот Юрий. – Какие нитки?

– Она про меня говорит, – подала голос моя пассажирка. – Отстаньте, не дергайте меня больше!

– Ищите мышку самую обычную, размером не больше лимона, – приказала я. – На кону ящик пива.

Анатолий пролез в салон и сообщил:

– Ага, вижу врага в полный рост. Мышь в ботинок к кукле шмыгнула.

– Спасите! – заорала Нитка. – Скорей, вынимайте ее! Ой, сейчас она меня сожрет!

– Не стойте же, – занервничала я, – давайте вытаскивайте Нитку.

– То тащите, то не тащите… – растерялся Толян. – Выбери что-нибудь одно.

– Ох, бабы… – выдал привычную реплику Юрий.

– Она меня кусает! – завопила Нитка.

Мусорщики переглянулись. Анатолий ухватился за голову куклы, Юрий за ноги, и они опять дернули несчастную в разные стороны.

– Перестаньте! – вскрикнула я.

– Опять не так? – возмутился Юра. – Не надо нам твоего ящика пива.

– Эй, чего говоришь-то? – испугался Толян. – Завтра выходной, надо же его по-человечески провести.

– Пусть один тащит, а другой толкает, – велела я.

– Это как? – изумился Юрий. – Непонятно выражаешься.

Я не успела толком объяснить – раздался душераздирающий вопль, Нитка выпала из машины, стукнулась головой об асфальт, вскочила, запрыгала на тротуаре, высоко поднимая ноги-лапы и крича:

– Она там, там, там!

– Чего это с ней? – удивился Анатолий.

– Сама выбралась! – обрадовался Юрий. – Но пиво все равно наше.

– Там, там, там… – повторяла Нитка, тряся конечностями.

Только что пустынная улица неожиданно заполнилась прохожими, люди останавливались возле нас и спрашивали:

– Чего рекламируют?

Нитка, пытавшаяся вытряхнуть из костюма незваную гостью, несмотря на свой страх перед мышкой, сообразила, что нельзя упускать удачный момент, и повернулась ко мне:

– Лампа, достань из кармана на моем животе листовки и раздай людям.

Я изловчилась, засунула руки в прорезь костюма, ощутила под пальцами нечто мягкое, вытащила непонятный комок наружу и увидела, что держу живую норушку. Взвизгнула и разжала кулак. Одуревшая мышка кинулась в толпу и вскочила на ногу симпатичной девушке в мини-юбке.

– Она меня съест! – заорала та. – Помогите, убивают!

Нитка, не поняв, что произошло, продолжала скакать и трясти ногами.

– Спасите! – вопила девушка в коротенькой юбочке.

Толпа увеличилась в разы и загудела на разные голоса.

– Чего происходит?

– Кино снимают.

– ОМОН бандитов берет.

– Где тут бесплатные продукты раздают?

– Вау, круто, флешмоб! Танцуют все!

Я осторожно выскользнула из толпы и налетела на Юрия.

– Ящик пива! – грозно сказал тот. – Обещано было!

Я достала деньги.

– Здесь в два раза больше, – предупредил честный мусорщик, – забери часть.

– Если отвезете Нитку, куда ей надо, – всё ваше, – ответила я.

Юра радостно улыбнулся.

– Доставлю за десять минут.

Я решила остудить его пыл.

– Навряд ли. На пути полно светофоров, очень неудачный маршрут, надо постоянно тормозить.

– Ох, бабы… – фыркнул Юрий. – У тебя спичечная коробка на колесах, а у меня спецмашина, для нас свои порядки.

– Неужели? – усомнилась я.

Юра гордо вскинул голову.

– Правило проезда мусоровоза через перекресток: посмотри по сторонам, убедись, что рядом нет другого мусоровоза, и дуй вперед, независимо от сигнала светофора. Я вообще без остановок пролечу. И у меня свое правило: заплатили деньги – честно отрабатываю их, как потребовали.

Водитель развернулся и пошел к грузовику. Я возвратилась к малолитражке, перевела дух, попила воды, посидела несколько минут без движения, потом, вспомнив, что держала в руке мышь, порылась в кармане водительской двери, выудила упаковку антисептических салфеток, протерла руки и лишний раз порадовалась своей предусмотрительности. Мало ли что может произойти, на всякий случай надо иметь при себе дезинфицирующие салфетки. Я без них – никуда. К сожалению, туалеты в нашем городе не очень чистые, и неизвестно, кто до тебя касался ручки кабинки. Я обычно разворачиваю одну салфетку, обматываю ею ладонь и лишь потом открываю дверь в сортир. Или с вами произойдет такая же история, как со мной сейчас, – схватите случайно мышь. Думаете, вы гарантированы от этого? Вовсе нет. А грызуны – разносчики опасных болезней, например бешенства, чумы, туляремии, лептоспироза, токсоплазмоза. Правда, моя «скорая помощь» предназначена для остановки крови из раны, но других-то обеззараживающих средств у меня при себе нет.

Я взяла новую упаковку салфеток, вышла наружу, открыла пассажирскую дверь и тщательно протерла заднее сиденье. Затем еще раз обработала руки, села за руль, собралась завести мотор и услышала сбоку басовитый гудок.

Обернувшись на звук, увидела – мимо медленно и торжественно проплывает мусоровоз. Его задний отсек, куда положено сбрасывать мусор, закрыт. К бамперу снаружи прикреплена скамеечка, на которой, весело болтая ногами, сидят Анатолий и Нитка. Ростовая кукла не влезла в кабину, и парни, честно отрабатывавшие свое пиво, пристроили «мышь» на лавочку.

Я открыла стекло и крикнула:

– Толя, а вас ГАИ не оштрафует? Навряд ли можно так перевозить людей.

– Фиг им! – заорал в ответ парень. – Скажу, что она негабаритный мусор.

Мне стало смешно. Много ли найдется дорожных полицейских, которые поверят Анатолию?

– Не беспокойся, – добавил он, – доставим твоего мыша в полном порядке!

Нитка махнула мне рукой, чуть не свалилась с лавки, но была вовремя схвачена бдительным соседом. Мусоровоз прибавил скорости, нагло проехал перекресток на красный свет и пропал из виду. Я же, терпеливо дождавшись зеленого сигнала, повернула налево и покатила в сторону шумного проспекта.


Юлия Сергеевна Волчек оказалась женщиной лет сорока пяти. Несмотря на загипсованную голень, она, ловко передвигаясь по кухне, заварила чай, разлила его по симпатичным кружкам с принтами в виде разноцветных кошек, насыпала в хрустальную «лодочку» шоколадных конфет, и все это – под аккомпанемент рассказа о себе. Не прошло и десяти минут, как я узнала, что моя собеседница на самом деле работает в частной гимназии психологом. Да, по первому образованию Волчек – преподаватель литературы, и все дети ее таковой и считают. Юлия Сергеевна ведет уроки, сеет разумное, доброе, вечное, пытается вбить в ребячьи головы знания о писателях и книгах, но основная ее задача состоит в ином.

Подростки часто чувствуют себя одинокими, у них много как реальных, так и нафантазированных проблем, и не надо думать, что дети обеспеченных родителей, которым по карману отсчитать не одну тысячу долларов за учебный триместр, беззаботно счастливы. Часто бывает как раз наоборот. Ребята из обычных семей рады получить на день рождения дорогой телефон или новый ноутбук, а тинейджера, который живет в загородном доме и приезжает в гимназию на джипе с шофером, намного сложнее привести в восторг. У него есть все, ему уже ничего из материальных благ не хочется, но он крайне нуждается в родительской любви, жаждет внимания и уважения со стороны взрослых, а в большинстве случаев рядом нет человека, которому можно излить душу. Вот Юлия Сергеевна и исполняет роль жилетки, советчицы, всепонимающего и всепрощающего товарища.

Почему бы Волчек не устроиться в кабинете с табличкой «Школьный психолог»? Тут заключена тактическая хитрость. В гимназии работает Николай Владимирович, вот он-то и восседает в комнате с вышеупомянутой надписью на двери. Специалист проводит тестирование, помогает детям определиться с профессией, он заботлив и внимателен. Но! Вспомните, пожалуйста, о вредном характере подростков – они ведь воспринимают почти всех взрослых как врагов. И мы живем не в Америке, где к психотерапевту население ходит чуть ли не с пеленок. Российский подросток путает психолога с психиатром, он никогда добровольно не пойдет к Николаю Владимировичу и не скажет: «У меня проблема, давайте об этом поговорим».

Другое дело Юлия Сергеевна. С ней, простой учительницей, часто шушукаются и мальчики, и девочки. Волчек в курсе дел многих учеников, и, если ей кажется, что в ситуацию нужно вмешаться родителям или администрации школы, в классе, где учится ребенок, чье настроение обеспокоило Юлию Сергеевну, появляется психолог с очередным тестированием, призванным выявить проблему конкретного учащегося. Я остаюсь в тени, у меня репутация человека, которому можно доверить любую тайну.

– Хитро придумано! – воскликнула я.

– Мы стараемся, – сказала собеседница. – Подростковый возраст – сложное и опасное время. Возможно все, даже суицид. Так с чем вы пришли? Насколько я поняла из беседы с руководителем вашего агентства, речь пойдет об одной из наших учениц?

Я рассказала Волчек о девочке в полицейской машине. Юлия нахмурилась.

– Почти наголо обритая девочка с большими карими глазами? Не представляю, о ком идет речь. В основном наши ученицы до тошноты гламурны, почти все они блондинки с локонами, и никогда не явятся на занятия, не уложив волосы должным образом. У нас нет ни эмо, ни готов, ни мужеподобных девиц в грубых ботинках. Может, вы заметили какую-нибудь примету? Родимое пятно, шрам, фразу-паразит. Вот, например, наша Ира Николаева постоянно произносит словечко «гениально», в любую фразу его вставляет.

Я порылась в памяти и вспомнила:

– У девочки чуть повыше коленки шрам в виде полумесяца.

Юлия Сергеевна приподняла брови.

– На правой ноге? Расположен рожками вверх, похож на улыбку?

– Верно! – обрадовалась я.

– Лора Гаспарян мне незнакома, в гимназии такой девочки нет. А вот отметина на ноге, похожая на ту, что вы описываете, есть у Джины Волковой.

Я чуть не свалилась со стула.

– Дочь Евгении Волковой учится у вас?

Юлия Сергеевна сложила руки на груди и предложила:

– Посмотрите на фото?

Не дождавшись моего ответа, Волчек встала, взяла с подоконника альбом, положила его на стол, перелистала и показала один снимок.

– Здесь Джина вместе с ребятами на субботнике. Она хорошо вышла. Волкова вообще фотогенична, ее, как говорится, камера любит.

Я уставилась на снимок и не удержала возгласа:

– Настоящая красавица! Но, понимаете, вчера я была в загородном доме Волковой и видела Марину Евгеньевну с внучкой. Во всяком случае ее именно так представили съемочной группе. У девочки, невероятно похожей на подростка на этом фото, была копна красиво вьющихся волос. А коротко стриженная беглянка, которую я обнаружила в полицейской машине, в тот день находилась в клинике, удрала оттуда сегодня утром. У Джины есть сестра?

– Нет, – твердо сказала Юлия Сергеевна. – Полагаю, полицейский вез в клинику саму Джину.

– Этого не может быть, – категорично возразила я, – фальшивая Лора лечится в больнице, а дочка Евгении вчера позировала перед камерами.

– Думаю, телевизионщикам показали не Джину, – сказала Юлия.

– А кого? – спросила я. – Повторяю: Марина Евгеньевна называла девочку своей внучкой.

Юлия Сергеевна поджала губы, помолчала, потом посмотрела на меня.

– С Джи у нас установились теплые отношения, она посвятила меня во многие семейные тайны. Вообще-то я не имею права передавать их вам, но, похоже, девочка в беде. То-то я недоумевала, почему Джина ни разу не позвонила мне, не приехала поговорить…

Волчек взяла чашку и начала пить изрядно остывший чай, явно о чем-то размышляя. Я молча ждала продолжения. Наконец она заговорила:

– Да, судя по всему, с девочкой очень нехорошо поступили. Мой долг помочь ей, несмотря на возможный гнев семьи Волковых. Сейчас я вам все расскажу…

Глава 27

Как все образованные люди, Юлия Сергеевна умела четко излагать свои мысли. Она, в отличие от многих педагогов, избегала повторений, не спрашивала постоянно: «Вам все понятно?», не отвлекалась на другие темы. И я довольно скоро узнала массу интересного.

У Волчек прекрасные отношения со многими детьми, но с Джиной, которую перевели в гимназию из другой школы, возникла настоящая дружба. Дочь Евгении использовала любую свободную минуту, чтобы прибежать к учительнице и поболтать с ней. Юлия Сергеевна быстро поняла: перед ней очередной заброшенный ребенок, родственники которого считают, что любовь выражается в дорогих подарках.

Джина приходила в гимназию в красивых украшениях, у нее были дорогой телефон и прочие новомодные гаджеты, красивая одежда. По своему материальному положению девочка ничем не отличалась от других учащихся, ее охотно принимали в любую компанию, и первое время одноклассники активно звали Волкову на тусовки. Но Джина ни разу не появилась на чьем-либо дне рождения, не посещала и школьные вечеринки. Ее интересовала исключительно учеба.

Джи была самой старательной ученицей из всех, кого когда-либо встречала Волчек. Домашние задания девочка выполняла безупречно, на уроках постоянно тянула руку, доклады писала сама, а не скачивала из Интернета и, естественно, получала высшие оценки по всем предметам. Как классный руководитель Юлия Сергеевна довольно часто общалась с ее матерью. И надо сказать, Евгения резко выделялась на фоне других родителей.

Подчас Юлии Сергеевне приходилось звонить родителям учеников и сообщать им о плохой успеваемости детей. Знаете, что в девяноста девяти случаях из ста Волчек слышала в ответ? «Мы платим немалые деньги за то, чтобы вы учили нашу дочь (сына). Если вы плохо справляетесь со своими обязанностями, увольняйтесь, а к нам не приставайте». Волкова же была той сотой, что сама пару раз в неделю беспокоила Юлию Сергеевну и задавала ей вопросы о Джине. Сначала Волчек посчитала ее гиперопекающей чадо мамашей и в душе посочувствовала девочке, но потом произошло событие, заставившее учительницу посмотреть на ситуацию иначе.

Волчек пытается развить у школьников такие чувства, как доброта, сострадательность, и изо всех сил внушает детям из богатых семей, что самое простое – это дать кому-то денег, намного более ценно – потратить на товарища время. Вот почему Юлия Сергеевна попросила Джину остаться после уроков и подтянуть по химии двоечника Виктора Некрасова.

– Надо помогать друг другу, – сказала учительница девочке. – Витя плевать хотел на репетитора, но, по-моему, ты ему нравишься, и перед тобой парню будет неудобно, поэтому он сделает дополнительное задание.

– Я не люблю идиотов, – ответила Волкова, – но ему помогу. Только, пожалуйста, позвоните моей маме и скажите, о чем вы меня попросили. Без ее согласия я не смогу задержаться после уроков.

Юлия Сергеевна удивилась, но набрала номер старшей Волковой. Лучше б она этого не делала! Едва уяснив, чего хочет Волчек, Евгения заорала так, что у классной руководительницы заложило уши:

– Моя дочь никогда не будет заниматься с мальчишкой! Немедленно отправьте ее домой! Ну и глупость вы придумали! Пусть этот двоечник даже не смотрит на Джину! Знаю я, что у него на уме, уж точно не учеба! У парней один секс в голове! Надо же, а нам сказали, что ваша гимназия – приличное место… Не смейте поощрять разврат!

Крик перешел в визг, Евгения швырнула трубку. Юлия Сергеевна ошарашенно уставилась на Джину. Девочка пожала плечами.

– Не обижайтесь на маму. У нее пунктик на сексуальной почве, она считает занятие любовью отвратительным, грязным делом. Наверное, это из-за того, что мой отец ее бросил.

Юлии Сергеевне оставалось лишь кивать. Она вспомнила, как, приведя впервые Джину в гимназию, Евгения Федоровна строго сказала:

– Моя дочь должна сидеть за партой исключительно с девочкой. Договорились?

Волчек удивилась и ответила:

– У нас одноместные столы.

– Прекрасно! – обрадовалась Евгения.

А чуть позже она запретила дочери посещать внеклассный семинар по шахматам.

Руководитель секции подошел к Юлии Сергеевне с просьбой:

– Пожалуйста, поговорите с матерью Волковой. У Джины явные способности к шахматам, но почему-то Евгения Федоровна против занятий.

Волчек соединилась с Евгенией, но та не пошла на уступки, резко отрубила:

– Нет и нет!

– Но почему? – не поняла Юлия Сергеевна. И услышала в ответ:

– Джине вредно сидеть, сгорбившись над доской, испортит осанку.

Но сейчас, поговорив с девочкой, учительница с запозданием поняла: дело вовсе не в осанке. Семинар по шахматам посещали одни мальчики, и Джина там была бы единственной девочкой.

Недели через две после памятной беседы по поводу помощи двоечнику Джина вместе с Юлией Сергеевной отправились на городскую олимпиаду по математике. Девочка решала задание, а Волчек спустилась в местный буфет и столкнулась там со своей бывшей однокурсницей Леной Виноградовой. Они обнялись, завели разговор. Елена рассказала, что работает в платной школе, с успеваемостью у ребят там не очень хорошо, большого интереса к учебе дети не проявляют, знают, что родители всегда пристроят их в какой-нибудь вуз на коммерческое отделение, поэтому на олимпиаду нашли лишь одного участника.

– У нас аналогичная ситуация, – пожаловалась Юлия. – Если б не Джина Волкова, некого было бы сюда привести.

Лена состроила гримасу.

– Джина Волкова? Она теперь у вас?

– Да. Ты ее знаешь? – удивилась Юлия.

– Еще бы! – воскликнула Виноградова. – Отвратительная девчонка. Начала заниматься сексом лет в одиннадцать, переспала почти со всеми старшеклассниками. О ней такое говорили! Бедная Евгения Федоровна… Вот уж радость для матери. Представляю, каково ей жить с малолетней проституткой.

Волчек разозлилась.

– Нехорошо повторять мерзкие сплетни. Джина – прекрасная ученица, в дневнике одни пятерки, умная, спокойная, целеустремленная девочка. А вот мамаша у нее с левой резьбой, шагу ей самостоятельно сделать не дает.

Виноградова хмыкнула.

– Ну, с такой доченькой поседеешь, если вообще ума не лишишься! Может, Джину от сексуальной разнузданности вылечили? Знаешь, после чего ее выперли? Семиклассницу поймали в мужской раздевалке бассейна с мальчишкой старше ее на три года. Вот уж был скандал!

– И выгнали Джину? – возмутилась Юлия. – Наверняка парень соблазнил глупенькую малолетку.

– Все наоборот, – возразила Елена. – Наш психолог работал с Джиной и понял: она нимфоманка.

Юлия встала.

– Специалист не имеет права рассказывать о своих пациентах. Советую прикусить язык, иначе Евгения Федоровна может подать на тебя в суд.

– Погоди, ты еще убедишься в моей правоте! – воскликнула Елена. – Может, Джинка сейчас из себя ангела корчит, но вылезет из нее черт, вот тогда ты и вспомнишь нашу беседу.

Юлия Сергеевна не поверила бывшей одногруппнице, но стала внимательно присматриваться к Джине, попыталась с ней подружиться и преуспела. Девочка прониклась доверием к ней и, поскольку Волчек жила в соседнем с гимназией доме, стала забегать к учительнице в гости. Очень скоро Юлии Сергеевне стало понятно, что вся родительская забота Евгении о дочери заключается в запретах: то нельзя, это недопустимо. Джине элементарно не с кем поговорить, не у кого спросить совета. Девочка буквально засыпала ее вопросами, как философскими, так и бытовыми. Например: «Для чего живет человек?», «Как правильно красить губы?».

– Похоже, у тебя в классе нет друзей, – один раз осторожно сказала Волчек.

– Они мне не нужны, – отрезала Джина. – Я должна обязательно получить золотую медаль. Непременно. Во что бы то ни стало. Терпеть не могу гимназию, уроки, всех педагогов, кроме вас, но мне просто необходима тупая желтая кругляшка!

– Зачем? – пожала плечами Юлия Сергеевна. – Ты из очень обеспеченной семьи, поэтому в любом случае поступишь в институт. Хотя бы на платное отделение. Зачем же лишать себя радостей жизни – не ходить в кино, на вечеринки, не тусить с приятелями – ради какой-то медали.

Джина обняла свою взрослую подругу.

– Вы даже не представляете, как отличаетесь от других учителей! Им не придет в голову заявить такое. Они все лицемеры, думают одно, вслух говорят другое. А вы честная. Мне плевать на вуз. Но мать пообещала: если я окончу школу отличницей и сдам ЕГЭ лучше всех, меня отправят получать образование в Америку. Вот я и корплю над учебниками. Потому что в Москве живу, как в тюрьме, а в Штатах обрету свободу. И никогда назад не вернусь. Я их ненавижу! Всех!

Неожиданно из уст Джины полился страстный рассказ, и Волчек услышала, что семья Волковых состоит из лицемеров, которых волнуют лишь слава и деньги. Федор Николаевич не устает повторять во все подсунутые ему микрофоны, как сильно повлияла на него смерть младшего сына, и теперь он мечтает искоренить наркоманию. Но на самом деле он озабочен привлечением новых клиентов в клинику, вот и рекламирует свои услуги.

– Смерть Олега дедушке на пользу пошла, – жестко говорила Джина. – Ну кем он был до того, как сын погиб? О нем вообще никто ничего не слышал! А бабка? Ей тоже повезло, теперь она – суперзвезда. На фотках в журналах вся семья в обнимочку сидит, а на самом деле бабка живет за городом, дед в клинике, мы с мамой там же, – у нас на территории есть квартира, но я деда раз в три месяца вижу, и он при встречах мне одно-два слова бросает. Дядя Николай вечно перед ним пресмыкается. Доктор-то он фиговый, дед ему ничего серьезного не поручает, так, ерунду. Боится, как бы тупой сынишка не накосячил. Мама своего отца тоже побаивается, потому что все деньги у Федора Николаевича, а у него характер гадючий. Если с дедом поспорить или какой-то его приказ не выполнить, он тебе в лицо улыбнется, а потом поедешь в магазин и обнаружишь, что на карточке пусто, Федор Николаевич счет прихлопнул. Он маме так пару раз показывал, кто в доме хозяин. Настоящий жаб! Хотя мамаше так и надо, она меня просто со свету сживает!

– Подросткам свойственно слишком остро воспринимать семейные конфликты, – осторожно возразила Юлия Сергеевна. – Станешь постарше и поймешь – все у вас в семье нормально. Тебя любят, оплачивают учебу в дорогой гимназии, впереди перспектива обучения в США. Может, Федор Николаевич и жадный жаб, как ты говоришь, но на внучку средств не жалеет.

– Фига с два! – взвилась Джина. – Дед просто хочет, чтобы я сидела тихо. Иначе в дурку запрет. А я уже побывала в лечебнице, больше не хочу. Вот и прикидываюсь, что меня там вылечили, хотя очень тяжело приходится.

– Ты лежала в психиатрической лечебнице? – не поверила своим ушам Волчек. – Но об этом нет и намека в твоих документах.

Джина рассмеялась.

– Вы прям как маленькая… Меня засунули вроде в частную школу, а на самом деле там больница. Хорошо, я сообразила таблетки в унитаз смывать и комедию перед докторами ломать. Терпеть не могу бабку – она кривляка, лицемерка, слова правды от нее не услышать, – но, видно, мне ее клоунские гены перепали. Роль девочки-незабудки удается мне с блеском: и в вашей гимназии все меня считают долбанутым на учебе ботаником, и домашних я вокруг пальца обвела. Ничего, окажусь в США, оттянусь по полной. Там они меня не достанут. Наконец-то избавлюсь от семейки. Жаль только одну Эмми. Она очень хорошая, добрая, мы с ней вроде дружим. Правда, у нее голова как у первоклашки, но это лучше, чем лживость остальных.

– А почему ты попала в клинику? – спросила учительница.

– Вот вам сколько раз в день мужчина нужен? – вместо ответа неожиданно задала вопрос Джина.

Волчек привыкла к «неудобным» беседам с подростками, но тут слегка растерялась.

– Прости, не поняла…

Девочка улыбнулась.

– Да ладно вам! Основной инстинкт. Все трахаются. Гляньте, сколько народа на улицах, а откуда люди взялись? Они результат чьего-то секса. Так вы сколько раз в день со своим любовником веселитесь?

Волчек не хотела терять доверия Джины, поэтому ответила честно:

– Сейчас я не имею постоянного партнера. Но когда он был, то мне вполне хватало одного-двух раз в неделю.

– И вы не страдаете из-за отсутствия секса? – удивилась Джина.

– Физически – нет, – призналась Юлия Сергеевна. – Наверное, мне от природы достался не очень яркий темперамент. А вот душевно, из-за отсутствия рядом близкого человека, – да, страдаю. Хочется, чтобы кто-нибудь помог, сказал добрые слова, ободрил в случае неудачи. В конце концов, приятно просто посидеть на диване бок о бок с любимым, посмотреть вместе телевизор. Мне необходимо чувство защищенности, которое появляется у женщины, если рядом с ней достойный мужчина. Но я не оригинальна, это желание свойственно почти всему слабому полу. Редко кто из нас ищет секс в чистом виде.

– Значит, я долбаный урод, – мрачно произнесла Джина. – Мне только трах и нужен! Без телевизора, ласковых слов и прочей дребедени.

Глава 28

Разговор неожиданно принял очень откровенный характер. Джина призналась, что лишилась девственности в одиннадцать лет и с тех пор все ее мысли были заняты лишь одним – где найти себе партнера. Семья не догадывалась о том, какой образ жизни ведет девочка, ее считали крошкой, поэтому некоторое время Джине удавалось тайком удовлетворять свои желания. Как правило, она пряталась с кем-нибудь из мальчиков в библиотеке школы. Заведующая, пожилая дама с артритом, разрешала ученикам самим выбирать книги на полках, ей и в голову не могло прийти, чем занимается в дальнем темном углу очаровательная малышка. Учителя тоже, как водится, были не в курсе ее пристрастий. Но однажды в школу принеслась мать Коли Барабанова и заявила, что Волкова развратила ее сына.

Разразился скандал. И конечно, педагогический коллектив сделал все, чтобы он не выплеснулся за ворота гимназии. Директор велел Евгении забрать дочь, но дал девочке хорошую характеристику, в которой ни словом не упомянул о настоящей причине отчисления ученицы.

Евгения пришла в ужас. Она впервые в жизни отлупила дочь, потом устроила ее в другое учебное заведение и сказала:

– Я не сообщила ни деду, ни бабушке, ни дяде Коле, почему ты будешь посещать новую школу. Вернее, скрыла твои безобразия. Все думают, что ты хочешь углубленно изучать английский, поэтому и перешла туда, где его лучше всего преподают. Сделай правильные выводы, и забудем о твоих выходках.

Но Джина не смогла справиться с собой. Когда ее опять застукали с мальчиком, Евгения рассказала Федору Николаевичу правду. Дед пришел в негодование, выпорол внучку, пригрозил ей самыми страшными карами и приказал дочери не спускать с малолетней Мессалины глаз. Джина очутилась в следующей школе. И ее снова вытурили – все по той же причине.

Она отлично запомнила, как дед и мать вдвоем выпороли ее ремнем. Федор Николаевич во время экзекуции зло повторял:

– Позор! Не дай бог, слух по Москве полетит! Это повредит моей репутации!

– Мерзкая девчонка! – вторила отцу Евгения. – Из-за твоей развратности папа может попасть в щекотливое положение. Придет на шоу, начнет рассказывать, как помогает наркоманам, а ведущий его огорошит вопросом про внучку-проститутку. Что ему отвечать?

– Пусть пообещает построить больницу для шлюх, – огрызнулась Джина. И получила новую порцию ударов.

– Ну, погоди, маленькая дрянь! – заорал дед.

А вскоре доктор Волков определил внучку в психиатрическую клинику.

Тогда Джина поняла: ее судьба никого не волнует. Похоже, родственники спокойно закрыли бы глаза на «хобби» внучки и дочери, их обеспокоило вовсе не состояние ее здоровья. Дед и мать испугались за семейный бизнес. Они не хотят, чтобы на светлый образ борца с наркоманией упала тень, боятся, как бы кто-нибудь из завистников доктора Волкова во всеуслышание не воскликнул: «Да как он может вывести на правильную дорогу чужих детей, если со своей внучкой сладить неспособен?!»

Осознав эту истину, Джина разозлилась и решила делать все назло семье. Поэтому в первые дни в психушке устраивала скандалы, демонстративно отказывалась пить лекарства, швыряла в медперсонал все, что под руку попадало. А потом в ее палату вошел милый улыбчивый доктор, ловко сделал укол, и девочка заснула. Очнулась она не в уютной комнате, а в бетонном мешке без окон и мебели, вместо кровати на полу лежал голый матрас. Не успела Джина сообразить, где находится, как дверь распахнулась и появился тот же врач, он сказал с порога:

– Перед тобой два пути: лечиться от сексуальной зависимости или навсегда остаться здесь. Тут тебя никто не найдет, в конце концов ты превратишься в овощ. Делай свой выбор.

Юлия Сергеевна примолкла и посмотрела на меня.

– Бедная девочка… – прошептала я. – И она решила прикинуться послушной. Ей, наверное, было очень тяжело.

Волчек кивнула.

– Да. Выйдя из лечебницы, Джина более не смотрела в сторону мальчиков в школе, зато начала заводить романы с подопечными Федора Николаевича, с наркоманами, находившимися на лечении в клинике деда. После уроков ей предписывалось сразу ехать домой, и она безропотно подчинялась. Но потом шла в кабинет к Эмилии, а там ведь постоянно толкались ребята…

– И Федор Николаевич с Евгенией ничего не заподозрили? – усомнилась я. – Мать ведь держала дочку под колпаком. Не разрешила ей даже посещать семинар по шахматам из-за того, что в кружке были одни мальчики, но смотрела сквозь пальцы на общение Джины с пациентами? Верится с трудом.

Собеседница скрестила руки на груди.

– У нас с вами похожая реакция – я произнесла буквально те же слова. И услышала вот какие пояснения. В клинике повсюду есть камеры, а лекарства, которые получают наркоманы, влияют на потенцию, отбивают сексуальное влечение. Кроме того, Джина бывала только у Эмми, а та не покидала помещения. И вокруг находились другие ребята, то есть Волкова вроде бы не оставалась наедине с юношами. Сложите все вместе, и поймете, почему Федор Николаевич и Евгения были спокойны, когда девочка ходила на занятия рукоделием.

– Видно, не на всех мальчиков препараты действуют одинаково, и в любом здании с видеонаблюдением есть слепые зоны, – протянула я.

Волчек развела руками.

– Джина не рассказывала, как она ухитрялась обводить родных вокруг пальца. Сообщила лишь, что была очень осторожна. А потом и вовсе бросила свои утехи.

– На нее наконец-то подействовали препараты? – предположила я.

– Нет, она их выбрасывала, – возразила собеседница. – Насмотрелась в психиатрической лечебнице на то, что с ее сверстниками медикаменты сделали, и смывала таблетки в унитаз. Просто произошли некоторые события. Джина встретилась с гадалкой…

– С кем? – перебив ее, саркастически спросила я.

Юлия Сергеевна чуть замялась.

– Во время нашей шокирующе откровенной беседы я поняла: девочка находится в крайне тяжелом психологическом состоянии. А Джи ощутила мое искреннее желание помочь ей и сказала, что теперь боится приближаться к мужчинам, потому что… убивает их.

– Как? – не поняла я.

– Насмерть, – серьезно пояснила Волчек. – Первого мальчика, с которым у Джи были отношения в клинике, звали Юра Винников. Я очень хорошо запомнила имя и фамилию, потому что у меня есть семилетний племянник Юрочка Винников, полный тезка того подростка. Так вот, Джина с приятелем прекрасно проводили время, и никто об этом не знал. Как-то раз Евгения попросила дочь сбегать в сад и принести ее очки – стояла хорошая погода, доктор Волкова разговаривала с матерью одного из пациентов на свежем воздухе и забыла свои очки на скамейке. Джина изображала послушную девочку и поспешила выполнить просьбу. Она нашла очки там, где их оставила мать, пошла назад, как вдруг ее схватила за руку пожилая цыганка, которая предложила погадать ей и сразу забормотала: «Вижу, у тебя уже много мужчин было. Но кто-то недавно наложил на тебя проклятие, и теперь каждый, с кем ты ляжешь в постель, умрет. Запомни это и забудь навсегда о парнях. Лучше тебе в монастырь уйти…»

Слушая рассказ учительницы, я усмехнулась. Вот ведь ерунда! Ну при чем здесь какая-то цыганка? А Юлия Сергеевна продолжала, не обращая внимания на мою реакцию. История выстраивалась следующая.

…Джина, оказывается, суеверна. Девочка верит, что черная кошка приносит неприятности, и если тринадцатое число выпадало на пятницу, под любым предлогом она старалась не пойти в школу. Джина гадает на картах и с помощью особого кубика с надписями на гранях. Там стоят слова «да», «нет», «никогда», «обязательно», «сомнительно», «может быть», и чтобы узнать, как надо поступить, следует кинуть магический кубик и получить ответ на любой вопрос.

Встреться цыганка кому другому, человек бы посмеялся над ее предсказанием, но пифия встала на пути Джины. Да к тому же вечером в субботу. А девочке было прекрасно известно, что пророчества, сделанные после полудня в шестой день недели, сбываются со стопроцентной точностью. Известно потому, что у нее было много книг про оракулов. Своего интереса к оккультным наукам она не скрывала, сама частенько раскладывала карты Таро и всегда была готова погадать любому. Кстати, еще в классе четвертом Джина сказала матери, что хочет стать профессиональной прорицательницей, поэтому ей необходимо поехать в Грецию, где открыта лучшая в мире школа, выпускающая тех, кто видит чужое будущее.

Евгения не стала смеяться над ней, спокойно ответила:

– Конечно, дорогая, но не сейчас. Сначала школа, потом мединститут, ординатура, кандидатская диссертация, а затем отправляйся, куда захочешь.

Можно представить, как стало не по себе Джине после беседы с цыганкой. Испуганная девочка даже несколько дней не занималась сексом.

Вскоре Юрий Винников, вполне живой, избавленный от наркотической зависимости, уехал домой, и Джи повеселела. Похоже, та женщина в саду была не предсказательницей, а просто сумасшедшей родственницей кого-то из больных, таких в клинике «Жизнь» можно встретить часто.

Поскольку Джина не общалась с Юрием после его выписки (она вовсе не была в него влюблена, их отношения носили только сексуальный характер), то ничего и не знала о судьбе своего любовника после выписки. У нее появился новый партнер. Когда и этот паренек покинул клинику, она тоже не расстроилась, познакомилась с другим.

Тут, наверное, необходимо дать пояснения. В отличие от тела, сердце Джины пребывало в спящем состоянии. Но мозг работал четко, и девочка не совершала сделанных ранее ошибок. Она выбирала постоянного кавалера, с которым устанавливались длительные, на ее взгляд, отношения – месяца на два, на три. И еще. Джина никогда не обращала внимания на пациентов благотворительной клиники, потому что те происходили из другой социальной среды. Увы, Джина снобка.

Бежало время, девочка старательно училась, мечтая о том дне, когда уедет в США и избавится от опеки семьи, и тайком занималась сексом. Вроде все шло хорошо. Но однажды Эмилия сказала:

– Хозяин Сильвера умер.

– Кто? – не поняла Джина.

Эмми объяснила:

– Юра, он себе сделал бурундука Сильвера.

– Винников? – насторожилась девочка.

Рукодельница кивнула и приложила палец к губам.

– Тсс, это секрет. Папа Федя говорил дяде Николаю, а я подслушала. Случайно. Они умерли.

– Кто? – похолодела от ужаса Джина.

– Мальчики, – еле слышно ответила Эмми. – Папа Федя сказал: «Клиника ни при чем, их выписали в нормальном состоянии».

Разговаривать с Эмилией трудно, но Джина проявила настойчивость. Потом стала подслушивать и подсматривать за членами своей семьи и выяснила шокирующую информацию: все пациенты клиники, с которыми она была близка, скончались.

Первым погиб Юра, повесился. Смерть Винникова не насторожила Федора Николаевича. Когда ему сообщили о том, что юноша был найден в петле, он лишь спросил о показаниях токсикологической экспертизы. Услышав, что ни малейших следов героина не обнаружено, добрый доктор Айболит воскликнул:

– Прекрасно, к нам претензий нет.

Но когда в течение года из жизни ушло еще двое ребят, Федор Николаевич занервничал. Джина, следившая за родней, окончательно потеряла уважение к деду и дяде. Тем явно было плевать на подростков, очутившихся на кладбище, их интересовало лишь одно: не отразится ли череда смертей на их бизнесе.

– Главное, чтобы журналисты не пронюхали, – беспокоился Волков-старший.

– Не волнуйся, папа, – успокаивал его сын. – Что, собственно, могут нам предъявить? У всех парней анализы чистые. И центр клиенты покинули в добром здравии. Мы отвечаем за пациентов, пока они находятся в стенах клиники, а когда выписываются, наша ответственность заканчивается.

Евгения не принимала активного участия в совещаниях, по большей части молчала. Или изредка повторяла:

– Бедные ребята. Но как мы можем проконтролировать их домашнюю ситуацию? Вероятно, надо снабжать родителей подробной памяткой, где будет указано, каким образом нужно обращаться с теми, кто недавно завершил лечение. У наших пациентов крайне уязвимая психика, их может выбить из седла любая мелочь.

У Джины даже проклюнулись в душе зачатки уважения к матери – та, похоже, оказалась самым нормальным человеком в неблагородном семействе.

Кстати, Марине Евгеньевне о гибели подростков не сообщили, она оставалась в неведении. Но актрису вообще-то никогда и не интересовали вещи, не связанные с ее карьерой.

Глава 29

Узнав о том, что стряслось, Джина перепугалась и, конечно же, вспомнила о гадалке. Как ни крути, получалось, что та оказалась права. И девочка приняла решение: раз она приносит смерть всем, кто спит с ней, значит, надо перестать заниматься сексом. Она не стала рассказывать Юлии Сергеевне, как решала свои физиологические проблемы. Только поклялась, что какое-то время даже не смотрела на пациентов клиники.

Но потом случилось вполне закономерное событие – Джина влюбилась в Диму Пасынкова. Именно влюбилась, потеряла голову. А он ответил симпатичной девочке взаимностью.

– Мы прекрасно понимаем, что надо скрывать свои чувства. И стараемся сделать все, чтобы никто о нашей любви не узнал… – откровенничала с учительницей Джина.

Волчек стало ясно, что сейчас у ребят так называемая конфетно-букетная стадия, о сексе речи пока не идет. Диму выписали. Накануне он предложил Джине выйти за него замуж, как только им обоим исполнится восемнадцать. Он дал ей честное слово, что никогда не прикоснется к наркотикам, пообещал стать богатым, знаменитым и сделать Джи и их будущих детей самыми счастливыми людьми на Земле. Девочка ответила согласием, и они придумали, как им встречаться «на воле», чтобы не попасться на глаза родителям. Утром Диму забрал отец, а Джина поспешила в школу. Но уроки не шли ей впрок, она впала в панику и, вместо того чтобы сидеть в библиотеке и готовиться к экзаменам, бросилась к Юлии Сергеевне за советом.

– Что мне делать? – спрашивала она у Волчек. – Нельзя же рассказать Мите правду! Я была глупой, спала со всеми, но это лишь потому, что не встретила его. Сейчас мне никто, кроме Димы, не нужен, мы станем мужем и женой. И самое главное – получается, гадалка говорила правду, все, с кем у меня был секс, умерли. Вдруг и Дима…

Джина не договорила – горько разрыдалась. Волчек попыталась утешить ее, сказала: мол, не следует обращать внимания на неумные предсказания, а смерть пусть бывших, но все же наркоманов, скорей всего, вызвана изменениями в их организме, возникшими из-за употребления героина. Учительница посоветовала девочке не терять голову, с отличием закончить школу и дождаться восемнадцатилетия.

– Пока ты полностью зависишь от старших, – убеждала ее Юлия Сергеевна, – но, став совершеннолетней, сама будешь распоряжаться своей жизнью. Постарайся больше не делать ошибок. С детьми часто так бывает: мама что-то говорит ребенку, когда тому тринадцать, но смысл сказанного доходит до него, лишь когда ему стукнет двадцать пять. Как бы ни было банально высказывание «Родители плохого не посоветуют», это правда. Попытайся наладить с мамой хоть слегка доверительные отношения. Понимаю, ты обижена на нее, она слишком жестко пыталась обуздать твою физиологию, но она руководствовалась благими намерениями. Взрослый человек знает, как опасно вести бесшабашную сексуальную жизнь. Ну попробуй перевернуть ситуацию наоборот: ты взрослая женщина, родила дочь, а та пошла в школе по рукам. И как ты поступишь?

– Да голову ей оторву! – воскликнула Джина и неожиданно улыбнулась. – Ой, я только сейчас поняла, какой была дурой. Следовало действовать по-тихому, а я на глазах у всех к мальчикам подходила. Но сейчас я очень стараюсь быть дома хорошей. Хотите, открою тайну?

– Еще есть секреты? – напряглась Волчек.

Джина скорчила гримасу.

– Бабушке предложили вести шоу на телевидении, так она чуть от счастья не умерла. Роли в сериалах – это, конечно, хорошо, но быть главной в программе – по-настоящему круто. Она даже не надеялась на такое, в ее возрасте на это вряд ли можно рассчитывать, в телике в основном мелькают молодые лица. И вдруг – оп-ля! Но есть засада. Шоу должны вести двое – бабушка и внучка. Разве мама позволит мне, дочери-развратнице, ездить в телецентр? Там же я из-под контроля выйду! Ну и что делать? Бабке мать обо мне правду не рассказывала и говорить не собирается. Как объяснить, почему мне нельзя позвездить? Бабушка по менталитету питбуль. Если ей чего хочется, не отстанет. Я видела, как у мамаши мозг задымился. С бабкой ей ругаться не с руки, та потом до конца жизни попрекать будет, что доченька ее карьеру на телике порушила. Но еще хуже, если продюсер приедет и начнет настаивать. Что ему ответить? Какую изобрести причину для отказа? И мать вот что придумала: наняла студентку театрального вуза, на меня похожую, и договорилась, что та и будет внучкой для бабушки. А я должна много заниматься, получить аттестат с отличием. Знаете, почему я согласилась участвовать в обмане? Митя все время говорит: «Надо уметь прощать». И я решила не вредничать. Саму меня на экран не тянет, пусть другая кривляется, если бабке шоу радость доставляет…

Волчек закашлялась и начала частыми глотками пить воду. А я вспомнила визит съемочной группы в дом Волковых и поняла, что получила ответы на все возникшие у меня тогда вопросы. Почему Марина Евгеньевна напомнила горничной, в какой комнате живет ее внучка? Да потому, что девушку привезли в коттедж незадолго до нас, доставили исключительно для съемок, и хозяйка встревожилась, как бы прислуга по глупости не ляпнула что-нибудь не то, типа кого актриса имеет в виду. Вот по какой причине от эрзац-внучки пахло дешевым дезодорантом, за что та получила выговор от «бабули». Где студентке взять деньги на приличную парфюмерию? Я случайно услышала, как Волкова отчитывала девушку, и поразилась жесткому тону пожилой дамы. Рубец чуть повыше коленки у той, что прикидывается Джиной, нарисовали, чтобы достичь полного сходства копии с оригиналом, а я случайно увидела и поняла: он ненастоящий, и изумилась. Воспаленная, красная мочка уха студентки говорила о том, что девушке недавно их прокололи. Джина, очевидно, давно носит серьги. И вот почему «внученька», обнимая бабушку и сохраняя на лице самое нежное выражение, отстранялась от звезды. Полагаю, Марина Евгеньевна на людях изображает воздушное пирожное в сахарной глазури, но, очутившись наедине со своей соведущей, не упускает возможности напомнить той, что она дворняжка, лишь по счастливой случайности временно попавшая с грязной помойки в богатый дом.

Юлия Сергеевна допила воду и продолжила рассказ:

– Мы договорились с Джиной, что она будет прибегать ко мне всякий раз, когда у нее возникнут проблемы, и расстались. А потом вдруг директор гимназии сообщила: Евгения перевела дочь в экстернат.

Я кивнула, понимая, о чем идет речь. Ученик не должен при такой форме обучения ежедневно посещать занятия, а будет приходить в школу, скажем, раз в неделю, сдавать готовые задания и получать новые. В экстернат переводят детей-спортсменов, которым надо постоянно участвовать в соревнованиях, или, наоборот, тех, у кого проблемы со здоровьем. Еще бывает, что средств в семье много, а вот со знаниями у отпрысков беда. Родители тогда нанимают им репетиторов по всем предметам, которые предстоит сдавать на экзаменах, и недоросли целый год учат только их, не отвлекаясь на получение ненужных, так сказать, знаний. Родительская логика проста: зачем будущему филологу химия? Лучше использовать время не на зубрежку таблицы Менделеева, а на то, как правильно писать сочинение. Но Джина не подходит ни под одну из этих категорий. Кроме того, экстернат не позволяет претендовать на золотую медаль. Так что мне было понятно, отчего Юлия Сергеевна встревожилась.

Прекрасно зная, что Евгения читает эсэмэски дочери, Волчек в надежде, что ученица заглянет к ней, составила нейтральное послание: «Джина! Желаю тебе успехов в учебе. Ты очень талантливая девочка, у тебя все получится. Классный руководитель Ю. С. Волчек». Но Джи не приехала. Зато через какое-то время появился Митя, мальчик, в которого влюбилась Волкова. Учительница открыла дверь на звонок и увидела незнакомого парня.

– Вы Юлия Сергеевна? – спросил тот. – Джи велела обратиться к вам, если понадобится помощь.

Волчек усадила Митю на кухне и узнала, что он и Джина уже встречались. Свидания состоялись два раза и были невинными, ни о каких сексуальных отношениях речи не шло. Дима даже не отважился ни разу поцеловать любимую, очень смущался. В остальное время они общались эсэмэсками. А потом Джина исчезла – не пришла на третью встречу и более не отвечает на его послания.

– Странно, что Джина отправляла тебе сообщения, – удивилась учительница. – Евгения Федоровна контролирует всю переписку дочери.

– Она пользовалась мобильным, о котором мать не знала, – пояснил юноша. – Мы по нему не разговаривали, только переписывались. Но сейчас он отключен. Я рискнул на него позвонить и услышал: «Номер не существует». Джина пропала, а мне очень плохо.

– Что случилось? – спросила Волчек.

– Только не смейтесь, – взмолился паренек. – Понимаете, я вроде как с ума схожу. Ночью не спится, из всех углов лезут монстры. Сначала они только в темное время суток выходили, а теперь и днем появляются. И шипят, бормочут, чего-то требуют. Мне очень страшно! К тому же у меня есть маленькая сестра. Вдруг чудовища ее обидят? Я правда схожу с ума, да? Монстров в реале нет?

Юлия Сергеевна испугалась. Митя выглядел нездоровым и даже отказался от чая, сказав: «Меня тошнит при виде еды». Волчек попросила номер его мобильного, но Дима не дал. И вообще никаких сведений о себе не сообщил. Но попросил:

– Вы мне поможете? Надо найти Джину. А еще посоветуйте какое-нибудь лекарство, чтобы стать нормальным.

Волчек порекомендовала Мите обратиться к врачу, увидела, как разом изменилось лицо паренька, и быстро сказала:

– Хорошо, хорошо! Конечно, я попытаюсь отыскать девочку и попробую добыть для тебя рецепт. Скажи, куда тебе завтра позвонить?

– Лучше дайте мне свой номер, – ответил мальчик, – я сам вам звякну.

Было понятно, что он, несмотря на рекомендации Джины, не до конца доверяет взрослой женщине.

Когда Дима уехал, Юлия Сергеевна пошла в супермаркет за хлебом, поскользнулась и сломала ногу. В больницу ее отправили прямо из магазина, и потом она, честно говоря, забыла и о Джине, и о Мите, думала лишь о своем здоровье. Но едва вернулась домой, сразу соединилась с Евгенией.

– Вас беспокоит Юлия Сергеевна Волчек, – сказала она, услышав голос Волковой. – Помните меня?

– Ну конечно, – приветливо ответила дочь Федора Николаевича, – вы были классной руководительницей Джины.

– Как она поживает? – поинтересовалась учительница. – Мы по ней скучаем. Пусть заглядывает, если найдет время.

– Джиночка тоже вас вспоминает, – сказала Евгения. – Дочка сейчас в Америке, готовится к поступлению в Массачусетский университет.

– Вот как… – пробормотала Волчек. – Но разве ее примут без аттестата об окончании школы?

– Аттестат у нее будет, – заверила Волкова и быстро свернула разговор. – Простите, у меня прием, больные ждут.

Юлия Сергеевна сделала через день еще одну попытку связаться с матерью Джины, но услышала: «Номер не обслуживается». Поехать в клинику и побеседовать с Волковой-старшей Волчек не могла из-за больной ноги, ведь она дальше ближайшего магазина не ходила.

Почему она стала звонить Евгении? Дело в том, что, вернувшись из больницы, Волчек нашла в своем почтовом ящике письмо…

Моя собеседница встала, доковыляла до буфета, взяла конверт без адреса, вытащила листок и протянула мне.

– Вот, это послание от Мити. Похоже, у мальчика шизофрения или биполярное расстройство. Я не специалист, диагноз ставить права не имею, да и не обладаю знаниями в области психиатрии. Однако то, что парню срочно требуется помощь, мне понятно. Но как найти его родителей? Ни фамилии, ни адреса, ни телефона подростка я не знаю. Поэтому очень обрадовалась, когда позвонил ваш начальник, хозяин детективного агентства, и попросил принять его лучшую сотрудницу. Надеюсь, вы сможете отыскать Митю?

Я взяла письмо и прочла напечатанный на компьютере текст:

«Юлия Сергеевна! Я приходил много раз, но вас никогда нет. Мне очень плохо. Монстры приходят постоянно. Сейчас трое выглядывают из-за занавески. Вчера я поймал одного – на ощупь холодный и скользкий, похож на желе, липнет к пальцам. Но я же знаю, что чудовищ нет, они мне мерещатся! Прочитал в Интернете – там есть форум тех, у кого сумасшедшие родственники, – про галлюцинации и теперь знаю: у меня точно шиза. Наверное, из-за того, что принимал наркотики, колол героин. Такие, как я, не вылечиваются, им дают таблетки, превращают в тупых овощей. Родственники их ненавидят, тратят деньги на врачей, но ни фига не получается, становится только хуже. На форуме много чего рассказано. Один мужчина убил всю свою семью – кинулся на домашних с ножом, так как ему показалось, что они чудовища. Я беспокоюсь за свою сестру. Вдруг однажды я тоже ее убью? Но я же Нюту люблю! Только вчера ее лицо неожиданно покрылось бородавками, и руки превратились в лапы с когтями. Я правда схожу с ума! А я не хочу стать таким, как те психи. Анюта меня обняла, я увидел вместо пальцев у нее ножи и оттолкнул ее. Сестренка упала, ушиблась головой о столик. Я сказал, что это получилось случайно, и она не заплакала. Но ведь я нарочно ее пихнул! Я псих. Меня будут лечить, запрут в палате. Помогите мне! Я не могу ничего сказать папе, он меня отведет к врачу, а я не хочу пить таблетки, не хочу стать из-за них овощем. На форуме пишут, что от таблеток люди совсем тупеют, писаются, сами есть неспособны, мыться. Пожалуйста, будьте завтра дома в 19.00. Я приду точно, не опоздаю. Джина совсем пропала, я ее не нашел. Она исчезла, и мне жить незачем. Если вас не будет, я прыгну с балкона. Не хочу убить свою семью. Сделаю так, что все подумают, будто я случайно упал, – обвалюсь спиной к улице. Я вычитал на одном сайте, как все надо сделать. Нельзя, чтобы Нюта думала, что ее брат был псих. Она подрастет, узнает про генетику и будет бояться сойти с ума. Я не желаю жить идиотом! Митя».

Дойдя до последней точки, я вернулась к началу письма и прочитала его еще раз. Потом еще. Вот она, предсмертная записка школьника. Митя Пасынков, несмотря на свое прежнее увлечение наркотиками, был очень хорошим человеком. Уж не знаю, что именно случилось с ним, но он оказался со своей бедой один на один.

Интернет крайне удобная вещь, миллионы людей пользуются им, чтобы заказывать билеты на самолет-поезд-автобус, бронировать места в ресторанах, совершать разные покупки, отправлять по электронной почте письма, общаться по скайпу. Но, увы, на просторах Сети встречается много лживой и откровенно злой, негативной информации. Уж не знаю, на какой такой форум забрел подросток, но его там капитально испугали. Мальчик надеялся получить совет и помощь от Волчек, но она попала в больницу. А состояние Мити стремительно ухудшалось. А еще он потерял Джину, вот и решил покончить с собой. Но, повторяю, сын Пасынкова был очень хорошим парнем, поэтому постарался обставить свое самоубийство как несчастный случай – не хотел наносить отцу, мачехе и любимой сестренке душевную травму. Поэтому и встал к перилам балкона не лицом, а спиной, не оставил записки. А как сделать, чтобы суицид выглядел несчастным случаем, мальчик опять же вычитал в Интернете. И его замысел вполне удался, эксперт исключил самоубийство.

Но если вспомнить, что делал Митя перед падением с балкона, то становится ясно: он готовился уйти из жизни. Из клиники он привез «дружочка» – медвежонка Буми. Маленькая Анюта очень хотела заполучить игрушку, но брат ни под каким видом не отдавал ее (я теперь знаю, как трепетно относятся к своим талисманам пациенты клиники Волкова). Вот и Дмитрий берег медведя. Но в тот роковой день вдруг подарил его Нюте, сказав, что Буми будет охранять ее, отправил девочку к мачехе с просьбой сделать поп-корн.

Помнится, рассказывая все это, Андрей Пасынков обронил: «Жена удивилась – раньше Митя не ел воздушную кукурузу, говорил, что она по вкусу как бумага и кашель от нее сразу начинается. Вот Нюта обожает лакомство, а еще она всегда слушает, как зерна взрываются под крышкой, и хлопает от радости ладошками». Сомневаюсь, что младший Пасынков неожиданно полюбил поп-корн. Так зачем он попросил его приготовить? Ответ один – чтобы удалить из комнаты Анюту.

Балкон в квартире Андрея есть только в гостиной. Митя не хотел, чтобы обожаемая им сестра увидела, как он переваливается через перила балкона. Но как избавиться от девочки? Если отправить ее на кухню с просьбой сделать чай, Нюта крикнет маме: «Митя хочет пить». Нина сама заварит напиток, не доверит малышке кипяток. Значит, сестра быстро вернется в гостиную. И брат вспомнил про то, что сестра любит слушать, как зерна кукурузы взрываются под крышкой. Анюта точно застрянет у плиты минут на десять, а то и на пятнадцать. Мите вполне хватит времени, чтобы осуществить задуманное…

Бедный мальчик! Что с ним случилось? Может ли употребление героина вызвать шизофрению? И страдал ли Дима в самом деле психическим расстройством? Увы, я ничего не понимаю в психиатрии.

Кстати! Юра Винников и Костя Борисов оставили странные предсмертные записки, и в них, насколько я помню, как и в письме Пасынкова, шла речь о монстрах. Они тоже сошли с ума?

– Мне почему-то тревожно, – донесся до меня голос Юлии Сергеевны. – Вы можете найти Митю?

Я сделала вид, что не услышала вопроса учительницы, решив, что говорить Волчек о смерти Димы Пасынкова пока не стоит, и спросила:

– Можно забрать письмо?

– Конечно, – сказала собеседница. – Надеюсь, оно поможет вам в поисках подростка. А в машине полиции точно сидела именно Джина, я это чувствую. По-моему, дети в большой беде. И почему девочке побрили голову?

– Прическа сильно меняет внешность человека, – ответила я. – Покрасьтесь из блондинки в брюнетку, и вы станете другим человеком. А если постричься под ноль, мимо вас даже родная мама пройдет не поздоровавшись.

– Ясно… – протянула Юлия Сергеевна.

Я молча смотрела на Волчек.

Джину заперли в спецпалате, оборудованной для непослушных пациентов, выдают за Лору Гаспарян. Федор Николаевич не желает, чтобы посторонние знали, где его внучка. Думаю, известно это исключительно своим – Николаю, Евгении, верной семье медсестре и, видимо, Карелии Львовне. Правда, последняя разрешила мне посмотреть на палату. Но лишь после того, как я пару раз произнесла слово «карцер». Помощница шефа явно подумала, что тележурналистка начнет болтать: мол, в клинике Волкова с больными дурно обращаются, – и решила, что лучше дать мне возможность окинуть взглядом поднадзорную палату, тем более что я не видела никогда настоящую Гаспарян и не пойму, кто передо мной.

Глава 30

Спать я легла очень поздно.

Завершив беседу с Волчек, я поехала к Капе, выгрузила кости для Микки и на обратном пути попала в гигантскую пробку. Когда моя «букашка» въехала наконец в родной двор, у меня было лишь два простых желания – поужинать и тут же отправиться на боковую. Но пока лифт медленно полз вверх, аппетит пропал, и я, войдя в квартиру, сразу направилась в спальню, даже не стала принимать душ, сон буквально валил меня с ног.

Посреди ночи я неожиданно проснулась от шума – кто-то громко шуршал фольгой. Я села, посмотрела на мирно спящего рядом Макса и прошептала:

– Эй, Муся, Фира, чем вы там занимаетесь?

В спальне стало тихо.

– Вот безобразие! – прошипела я. – Как вам не стыдно, спать надо!

Но собаки продолжали хулиганить, и теперь они закряхтели на разные голоса. Звук явно шел от окна.

– Ну погодите, – пригрозила я, – вот сейчас встану.

Но вылезать из-под теплого одеяла не хотелось, поэтому я велела:

– Эй, Фира, Муся, немедленно идите сюда!

Подушка, на которой пару мгновений назад лежала моя голова, зашевелилась, из-под нее выползла сонно моргающая Муся и с недоумением уставилась на меня. Я потерла затекшую шею.

– Извини, Мусёна, значит, безобразничает одна Фира. И сколько раз я просила тебя не спать у меня под головой? Ну что за вредность, а? Каждое утро просыпаюсь от того, что…

Договорить не удалось – в комнате раздался громкий протяжный стон. В нем звучала такая мука, что я похолодела.

– Фира! В чем дело? Тебе плохо?

Одеяло слева от меня зашевелилось, и появилось черное тельце, отчаянно виляющее скрученным хвостом.

– Вы обе тут? – растерялась я. – А кто же стонет?

Понимая, что, несмотря на активное нежелание, встать все же придется, я собралась спустить ноги на пол и замерла.

От задернутой занавески отделилась тень и стала приближаться к кровати, расти, обретать объем. Спустя мгновение я увидела здоровенного мужика в грязной одежде. В руках бомж держал то ли палку, то ли лом, на лице грабителя играла омерзительная улыбка, обнажавшая редкие черные зубы, а сальные волосы падали ему на плечи. Громко шурша, вор подошел почти вплотную к кровати, я рассмотрела его лицо в мельчайших подробностях и почувствовала запах давно не мытого тела. Едва я вдохнула смрад, как оцепенение исчезло, из горла вырвался вопль.

Хрустальные подвески на люстре закачались, Муся с Фирой оглушительно залаяли. Макс приподнял голову над подушкой.

– Что случилось?

– Там… стоит… – выдавила я из себя.

Муж сел.

– Кто? Где?

– Бомж с монтировкой… – пролепетала я, – у кровати… Неужели ты не видишь? И не ощущаешь мерзейшее амбре?

Макс рассмеялся.

– Не засчитано.

– Что? – не поняла я.

Муж взял с тумбочки бутылку с минералкой.

– Лампа, надо уметь организовывать розыгрыши. Вот я ухитрился подбросить собачью медальку в фарш, и ты купилась, понеслась в магазин скандалить. Я учел все – то, что по Москве постоянно бродят слухи о бобиках, пущенных на шаурму, а также твое нежное отношение к животным и неумение сразу трезво оценить ситуацию. Извини, Лампуша, но и дураку бы стало понятно: мясорубка легко измельчит мягкую жесть, а ленточка, привязанная к знаку отличия, никогда не останется целой, встретившись с ножом. Но я-то знал, что моя жена размышлять не будет, умные мысли придут в ее голову в лучшем случае на лестнице. Если хочешь организовать суперрозыгрыш, всегда изучи характер того, над кем собираешься подшутить. Вот ты сейчас заорала, придумала бомжа. Почему? Потому что исходила из собственных эмоций. Если я завоплю посреди ночи: «Караул, грабят!» – ты испугаешься. Но я-то сразу включаю логику. Откуда у нас вор? Живем не на первом и не на последнем этаже, окна закрыты, на них специальные защелки, рамы не отжать. В подъезде дежурит охрана, входная дверь заперта не только на замки, но и здоровенную щеколду, и к тому же квартиру мы всегда ставим перед сном на сигнализацию. И потом собаки. Представляешь, какой визг устроила бы Муся, войди сюда посторонний? Мопсиха лает как безумная, даже если мы на рассвете в туалет идем. А сейчас молчит? Короче, не засчитана твоя попытка отомстить мне за медаль. Все. Спим дальше.

– Ты его не видишь? – прошептала я. – Вон же, стоит, рожи корчит.

– Ты прямо как крейсер «Варяг»: умру, но не сдамся… – засмеялся Макс.

– Перестань! – крикнула я. – Он сейчас на нас нападет! А как воняет!

Муж ткнул пальцем в кнопку у изголовья кровати. В комнате вспыхнули люстра, торшер у кресла и две лампы на тумбочках. На секунду я зажмурилась от ослепительно яркого света. Муся недовольно заворчала, Фира вздохнула.

– Ну и где страшилище с монтировкой? – спросил Макс.

Я разлепила веки и поняла: в комнате нет никого, кроме нас. Только в воздухе висит смесь омерзительных запахов – протухшей рыбы, гнилого чеснока и испорченной колбасы.

– Испарился злой дядя, – весело констатировал Макс и снова нажал на кнопку, – можно опять на боковую.

Я положила голову на подушку и замоталась в одеяло. Макс придвинулся ко мне, обнял и шепнул на ухо:

– Не расстраивайся, какие твои годы, еще научишься мастерски разыгрывать людей.

– Я видела мужика совершенно отчетливо, – пробормотала я. – И в спальне до сих пор нечем дышать.

– Спи, мой крейсер «Варяг», – сонно ответил муж. – Сегодня не получилось, завтра попробуешь другой вариант. Слушай, начни с малого – купи пукательную подушку и подсунь мне. Дешево и весело.

Неожиданно смрад исчез, я почувствовала странный, совсем не противный, даже приятный травяной аромат.

– Ты сменил шампунь? – спросила я.

– Ммм… – промычал муж.

– Или дезодорант? Гель для душа? Лосьон после бритья? – не успокаивалась я. – Вроде когда-то ты таким пользовался, пахнет знакомо.

– Нет, – еле слышно ответил муж, – ты же сама мне одеколон покупаешь на свой вкус. Все, сплю…

Макс мерно засопел, собаки тихонечко захрапели. Я закрыла глаза, снова вдохнула букет из смеси запахов, попыталась понять, что он мне напоминает, и неожиданно заснула. А утром даже не вспомнила о ночном испуге.


Чистильщик обуви оказался точным человеком – не опоздал ни на минуту, вошел в кафе ровно в условленный час. И вместо «здравствуйте» сказал:

– Поскольку в обжорке нет никого, кроме вас, логично предположить, что я вижу перед собой госпожу Романову.

– Делая вывод, следует учитывать все возможности, – в тон ему сказала я. – Например, женщина, с которой у вас назначена встреча, могла опоздать, а в кафе вы увидели даму, решившую с утра побаловаться кофейком. Но вы угадали, я действительно Евлампия Романова.

Владимир сел за стол.

– Ну и зачем я вам понадобился?

– Слышали о кончине Розы Алахвердовой? – задала я встречный вопрос.

Цыган кивнул.

– Вы повздорили с ней в кафе. О чем шла беседа?

Он скрестил руки на груди.

– И что, я должен отвечать? Чего ради?

– Потому что я заплачу за информацию, – пообещала я.

– Вы вообще кто? – вдруг насторожился Цыган. – Какое вам дело до Розы? Откуда узнали про скандал?

Я не стала выдавать официантку.

– Слухами земля полнится. Алахвердовой же я интересуюсь по службе.

– Не похожа ты на полицейскую, – неожиданно отбросил церемонное «вы» Владимир.

– Правда? – усмехнулась я. – У сотрудников правоохранительных органов на лбу выгравирован номер?

– Взгляд у них иной, – пояснил Владимир. – Такой хватающий, цепкий. На лице улыбка, а глаза всех как бы прощупывают. И денег они не предлагают, их только личным информаторам платят. А ты кто?

Я вынула из сумочки удостоверение, выданное мужем.

– Работаю в частной структуре.

– Агентство «Максим», – прочитал Цыган. – Круто! Повезло тебе. Меня его владелец поставил на лист ожидания, сказал: как только новый сотрудник понадобится, звякнет. Но пока тишина. К Максу многие хотят попасть, но он далеко не всех берет. И испытательный срок у него не три месяца, а год. Да чего я тебе это говорю, сама знаешь.

На секунду я оторопела. И от неожиданности сама забыла о церемониях:

– Ты пытался попасть на работу в наше агентство? Но там не нужен чистильщик обуви.

Уголки рта моего собеседника чуть поднялись вверх, Цыган достал из кармана удостоверение и раскрыл его.

– Владимир Павлович Цыганков, частный детектив, – протянула я, взглянув на «корочку». – Полировка обуви – прикрытие?

– И очень хорошее, – засмеялся он. – Ты даже не представляешь, сколько всего слышит парень, который орудует щетками и бархоткой. Я, знаешь ли, как невидимка, при мне не стесняются по телефону болтать. Мой отец был сапожником и хотел, чтобы я продолжил династию, с пяти лет сажал меня в мастерской. Умею все: набойки прибить, каблуки починить, профилактику наклеить. Вот наука и пригодилась.

– Меня больше интересует Алахвердова, – прервала я его. – Но ты, наверное, даже за деньги не поделишься информацией. Хоть намекни, зачем она тебя нанять хотела?

Владимир поманил официантку, заказал кофе, сырники и неожиданно произнес:

– Сама сказала: нужно учитывать все возможности поведения другого человека. Да, в нашем мире не принято сообщать о своих наработках, но тебе я открою все. И денег не возьму.

– Спасибо, – ошарашенно сказала я.

– Ну, «спасибо» в карман не положишь, – буркнул собеседник, – у меня к тебе просьба будет. Передавая Максу наш разговор, обязательно подчеркни: Цыганков оказал содействие. И попроси, чтобы он со мной завтра поговорил. О’кей? Я звонил ему раз десять по всем телефонам, но безуспешно. Сам не отвечает, а его помощница твердит: «С вами свяжутся». Устроишь мне свидание со своим шефом в обмен на исчерпывающий рассказ про Алахвердову?

– Да, – твердо ответила я.

– Ну, тогда записывай, – приказал Владимир. – Диктофон-то из кармана достань…

Я улыбнулась и положила на стол около чашки капучино устройство, смахивающее на тюбик губной помады.

– Роза – моя сестра, – начал Цыганков. – У нас общая мать, которая умерла, когда я пошел в десятый класс.

Я превратилась в слух.

…Владимир был старше Розы, у него не сложились отношения с отчимом, поэтому, похоронив жену, Тимур Алахвердов категорично заявил пасынку:

– Ты уже вырос. Живи самостоятельно.

Несмотря на постоянную войну с мальчиком, Тимур был порядочным человеком. Он не выгнал паренька на улицу, а поселил Володю в квартире своей матери Фариды. И Цыган неожиданно обрел самую настоящую бабушку – с пирожками, вареньем, горячим завтраком, ворчанием по поводу его позднего возвращения домой и подтыканием одеяла по ночам. Фарида полюбила подростка, а тот платил ей заботой, и не один год старушка и Владимир жили душа в душу. Между отчимом и пасынком с течением времени установился вежливый нейтралитет, а Розу, частенько забегавшую к брату, парень просто обожал. Фарида же относилась к родной внучке весьма прохладно, всегда норовила спрятаться в своей комнате, если та заглядывала на огонек. Один раз Володя укорил старуху:

– Некрасиво получается. Я Алахвердовым никто, общей крови у нас нет, но ты обо мне заботишься, а Розу, продолжательницу рода, видеть не хочешь. Ей, между прочим, обидно. В прошлый раз, когда ты внучке даже чаю не предложила и в спальню убежала, девочка заплакала.

– Змея тоже умеет слезу пускать, – неожиданно ответила Фарида. – Плохой она человек, хитрая, злая, жадная. Может, и разнюнилась тогда, да небось ей новые туфли жали. Тимуром дочь, как хочет, вертит, а со мной не получается, вижу я, что за фрукт наша Розочка. Помяни мое слово: скоро мы все от нее зарыдаем. Ты явно в своего отца пошел. Я его не знала, да, похоже, он порядочный человек был. А вот Наталья, невестка моя и твоя мать, той еще вертихвосткой оказалась. Едва успела вдовой стать, сразу на Тимура бросилась, разбила его первую семью. Хорошо, там детей не было. Не принято о покойных плохо говорить, да куда деться, если это правда. Очень уж Наташка мечтала сына моего заполучить. А Роза – копия маменьки. Если ей чего захочется, она это любой ценой добудет. Танком наедет, но получит. Держись от девчонки подальше, иначе будешь ей прислуживать.

После смерти Фариды квартира досталась Владимиру, Розе бабушка ничего не завещала. Чтобы сестра не расстраивалась, брат после похорон отдал ей шкатулку с украшениями старушки и сказал:

– Держи. Фарида просила тебе передать.

Роза, тогда уже взрослая девушка, подняла крышку и протянула:

– Спасибо… Но забери назад. Я прекрасно знаю, что бабка меня ненавидела. Мне чужого не надо, тебе завещано, ты и пользуйся.

Вскоре после кончины матери на тот свет ушел и Тимур. Володя понял, что теперь он обязан заботиться о Розе. И как же часто потом Цыган вспоминал слова Фариды! Бабушка оказалась весьма проницательной – Роза жила, не думая ни о ком, кроме себя.

Ни с учебой, ни с работой у юной Алахвердовой не ладилось, она просто не могла сосредоточиться на чем-то одном. Решила, например, стать парикмахером, и Володя оплатил курсы, но сестра через три месяца перестала их посещать, потому что вдруг захотела заниматься шитьем. Роза работала продавцом, декоратором, риелтором, стилистом, ассистентом режиссера на телевидении, секретарем, сидела на ресепшен в СПА-салоне… И нигде дольше года не задерживалась. В промежутках между поисками новой работы Алахвердова просила денег у брата. Разумеется, говорила, что вернет, но ни разу не отдала ни копейки. Да и Цыган никогда не просил вернуть долг, считая, что обязан помогать младшей сестре.

Не лучше обстояло дело у Розы и с личной жизнью. Она нравилась мужчинам, с ней хотели поддерживать отношения, предлагали руку и сердце. Но те, кто приносил девушке конфеты-букеты, были ей не нужны. У Розочки оказался менталитет Артемиды – она не поднимала свалившуюся к ногам дичь. Нет, красавице требовался тот, кто вовсе не желал иметь с ней дела. Поняв, что мужчина не обращает на нее ни малейшего внимания, он счастливо женат или имеет постоянную подругу, Розочка незамедлительно открывала на него сезон охоты и всеми правдами и неправдами добивалась своего. Но вот казус: едва мужчина бросал семью, детей и падал в объятия Алахвердовой, та незамедлительно теряла к нему интерес. Кроме того, девица, легко относившаяся к деньгам брата, была крайне скупа, всегда норовила пообедать за чужой счет, выпрашивала в магазинах скидки и ездила «зайцем» в общественном транспорте. Она постоянно «забывала» заплатить за коммунальные услуги, а потом бежала с квитанциями к Володе и стонала:

– Не знаю, как это получилось, помоги! У меня долг за семь месяцев!

Розочка вечно жаловалась на отсутствие средств, крохотные заработки, мечтала:

– Вот бы найти на дороге чемодан с миллионом долларов.

Или твердила:

– Так надоело жить нищей! Не верю я тем, кто говорит, что не в деньгах счастье.

Цыган прекрасно знал, что за человек его сестрица, но он был настоящим мужчиной, ощущал ответственность за «малышку» и надеялся, что та в конце концов изменится в лучшую сторону. Однако любому, даже ангельскому терпению приходит конец.

Когда сестра, в очередной раз сменив место работы, стала осваивать мастерство ландшафтного дизайнера, Владимир сказал ей:

– Это в последний раз, больше оплачивать твою учебу я не стану. У меня семья, и я не так уж много зарабатываю.

Роза скривилась, но промолчала. Она на удивление хорошо отучилась на курсах, получила диплом, взяла кредит в банке, стала владелицей оранжереи «Экзот» и начала ездить по клиентам. Володя обрадовался – похоже, сестричка нашла себя. Все же Цыган сам выплатил долг Розы банку и решил, что теперь может быть спокоен за судьбу «малышки». Ага, как же! Рано он впал в эйфорию.

У Насти, жены Цыгана, была тетя, она вдруг вышла замуж за молодого человека по имени Андрей. Едва отзвучал марш Мендельсона, как Роза положила на парня глаз. О том, что сестра, перефразируя известное изречение, «возжелала чужого супруга», Владимир узнал, лишь когда Андрей бросил жену. Та пыталась покончить с собой. Анастасия надавала золовке пощечин и потребовала от Владимира никогда не встречаться с сестрой, вычеркнуть ее из своей жизни. Роза же заявила брату:

– Я ни в чем не виновата. Андрей намного моложе жены, та ему не пара. Решай, кто тебе дороже – сестра или Настька.

Цыган очутился между молотом и наковальней, семейная война ужесточилась, и в конце концов Настя развелась с мужем. Спустя полгода после того, как личная жизнь брата превратилась в пепелище, Розочка примчалась к нему с очередной просьбой о деньгах. Цыган не выдержал, высказал сестре все, что о ней думает, и велел забыть дорогу в свой дом.

Прошло несколько лет, прежде чем Роза снова возникла в жизни Цыгана. Володя как-то раз шел по универмагу «Сотый этаж» и столкнулся с сестрой нос к носу. С течением времени гнев его остыл, кроме Розы у него родни не было, да еще она, увидев брата, заплакала. Цыган обнял непутевую сестру, отвел ее в кафе, и там они мирно поговорили. Роза попросила прощения, рассказала, что больше не порхает стрекозой по жизни, по-прежнему занимается ландшафтным дизайном и владеет той же оранжереей. Особого богатства у нее не накопилось, но жить можно. Денег у брата она теперь никогда просить не будет. Владимир растаял и отношения с сестрой возобновил.

Спустя месяц после примирения Роза попросила брата встретиться с ней в кофейне и начала беседу словами:

– Мне так нужна твоя помощь!

Цыган, не раз слышавший эти слова ранее, изменился в лице. Но Роза быстро добавила:

– Нет, нет, я не деньги собиралась у тебя одалживать. Выслушай меня внимательно.

Чем дольше Роза говорила, тем больше терялся брат. Алахвердова влюбилась в некоего Никиту Владимировича Васильева, весьма обеспеченного человека, холостого бизнесмена. Он не обращает ни малейшего внимания на Розу, а та, как всегда, открыла сезон охоты на равнодушного к ней мужчину.

Васильев долгое время собирал прессу, затем открыл библиотеку с названием «Мир газет и журналов» и очень гордился обширностью коллекции. Кроме того, он страстно увлекался детективной литературой, организовал при своем хранилище клуб любителей этого жанра. Роза, тщетно пытавшаяся понравиться Никите, не пропустила ни одного заседания, изображала фанатку Рекса Стаута[9], которого обожал Васильев. Алахвердовой пришлось прочитать все книги про Ниро Вульфа. А еще она постоянно сидела в библиотеке, перелистывала старую прессу и изучала газеты с журналами, давно канувшие в Лету. Роза считала, что у нее нет другого пути к сердцу Никиты, тот благосклонно посмотрит лишь на единомышленницу. Но время шло, а объект ее вожделения даже не перешел с ней на «ты». Был вежлив, но никак не выделял Розу из массы других членов кружка.

9

Рекс Стаут (1886–1975) – американский писатель, один из основателей жанра иронического детектива, автор цикла, где основными героями являются частный сыщик Ниро Вульф и его помощник Арчи Гудвин.

Уже говорилось, что чем холоднее был предмет страсти Алахвердовой, тем сильнее она старалась его заполучить. Рано или поздно она добивалась своего. Но тут, как говорится, нашла коса на камень: Васильев походил на скалу, о которую разбивались корабли, отправленные Розой. Владелец библиотеки и глава клуба приветливо встречал ее, произносил пару дежурных фраз, и все. Так с ней еще никто не поступал! И молодая женщина закусила удила, решив во что бы то ни стало соблазнить Никиту. Но как пробиться сквозь броню вежливости, каким образом заставить Васильева увидеть в ней не рядовую посетительницу библиотеки и участницу заседаний клуба, а интересную даму?

И тут на помощь Алахвердовой пришел сам Никита. Во время одного заседания клуба он сказал:

– Скоро нашему объединению исполняется пять лет. Я хотел бы отметить юбилей, поэтому объявляю конкурс. У вас есть время, чтобы создать детективную повесть на реальной почве. Тему надо взять из прессы. Изучите мою библиотеку, найдите нечто интересное, сдайте заявку, и вперед! Я только проверю, чтобы два человека не взялись за одно дело. Максимальный объем рукописи – пятьдесят страниц на компьютере. Приветствуется произведение, базирующееся на нераскрытом преступлении. Ну, допустим, некто застрелил бизнесмена, убийца не найден. Вы излагаете свою версию произошедшего, просмотрев все сообщения о жертве и узнав ее характер, ну и кое-что додумываете. Победитель поедет со мной на неделю в Турцию, остальным участникам достанутся дипломы. И я обещаю издать все ваши опусы в виде красочных брошюр.

Члены кружка пришли в восторг, но больше всех ликовала Роза. Неделя на море вместе с Никитой! Да она из кожи выскочит, но переплюнет всех! Алахвердова схватилась за подшивки. Стремясь найти необыкновенную тему, она попросила у Васильева разрешения изучать газеты с журналами до поздней ночи. Владелец библиотеки благосклонно отнесся к желанию Розы, дал ей запасную связку ключей, велел только аккуратно закрывать замок и всегда перед уходом ставить помещение на охрану. А Роза не постеснялась порыться на столе Никиты и поняла, что другие участники уже определились с темами, выбрали простые, если не сказать примитивные: муж убил жену, теща отравила зятя, киллер застрелил олигарха. Нет, она не пойдет этим путем, решила Розочка, ей требуется нечто особенное, что поразит Васильева до глубины души.

Алахвердова забыла про оранжерею и клиентов, с утра до ночи перелопачивала сотни изданий, но увы, увы, увы. В тот момент, когда ей от отчаяния захотелось зарыдать, взгляд зацепился за фотографию, опубликованную в журнале «Барабан». На снимке была запечатлена дорожная авария – около разбитой машины на земле сидела девочка, ее вид не оставлял сомнений, каким образом она зарабатывает себе на жизнь. Внизу стояла подпись: «Трагедия на шоссе. Подросток Олег Волков, сев за руль в наркотическом опьянении, в хлам разбил «девятку» своего отца и сам погиб. Его спутница отправлена в больницу».

Почему Роза заинтересовалась в общем-то банальным случаем? У Алахвердовой была фотографическая зрительная память, и она вспомнила, что днем ранее уже видела лицо этой юной проститутки, когда листала газету «Горн».

И «Барабан», и «Горн» давно почили в бозе, не выдержав конкуренции с «Желтухой», но в начале нулевых эти издания изо всех сил пытались выжить, их сотрудники бросались на любое происшествие, хватались за все темы. Однако самоотверженность папарацци успеха «Барабану» не принесла, его тираж стремительно обваливался, люди перестали покупать листок. Номер, в котором рассказывалось об аварии, был одним из последних. На нем почерком Никиты было написано «Получен в типографии, в продажу не поступал. Розничная сеть отказывается распространять «Барабан». Sic transit gloria mundi!»[10]

Глава 31

Розочка кинулась снова перелистывать подшивку «Горна» и нашла сообщение, которое украшал снимок той же девочки, только в возрасте лет десяти. Алахвердова положила два издания рядом и чуть не захлопала в ладоши. Она не ошиблась! Да, ребенок, чья фотография помещена в «Барабане», стал старше, но большие глаза, тонкий нос, родинка чуть выше переносицы и странное, какое-то болезненное выражение личика остались прежними. Роза впилась глазами в статью, сопровождавшую снимок в «Горне»: «Позавчера ушла из дома в школу и не вернулась Элеонора Милия девяти с половиной лет. Была одета в синие джинсы, розовую футболку и белые кроссовки. На шее медальон с гравировкой «Э. Милия». Любого, кто знает что-либо о местонахождении девочки, просят позвонить за вознаграждение по указанным телефонам круглосуточно».

10

Так проходит слава мирская (лат.).

Редкая фамилия Милия показалась Розе знакомой. Она быстро пошарила по поисковым системам и нашла большое количество сведений про Отара Милия, крупного бизнесмена, прочно обосновавшегося в списке Форбс.

Умение удачно вести дела досталось Отару от отца, Гиви Милия, который в советские годы был так называемым цеховиком. Гиви организовал нелегальное производство по пошиву остро модных тогда плащей из ткани болонья и на раз-два разбогател. Большинство подпольных миллионеров того времени рано ли поздно оказывались в лапах ОБХСС[11], но Милия был хитрой лисой и избежал печальной участи. Он ни разу не попал в тюрьму, дожил до преклонных лет, увидел рождение внука, названного в его честь, и стал свидетелем того, как его сын Отар заработал свой первый миллиард.

Отар Милия ни в чем дурном никогда замешан не был, к нему не предъявляли ни налоговых, ни каких-либо еще претензий. Семья Милия жила в столице начиная с середины девятнадцатого века, – так что Отар являлся настоящим коренным москвичом из тех, что говорят «булошная», «молошная», «прачешная» и сильно акают. В бандитские девяностые двадцатого века он не связывался ни с одной преступной группировкой и не имел друзей, бегавших с оружием по улицам. Он купил на деньги отца ларек и торговал жареными курами. Вас смущает столь скромное начало бизнес-карьеры? Но напомним: один наш очень известный олигарх в то же время продавал резиновые игрушки – зайчиков, белочек, кошечек и собачек. Такие уж времена на дворе, как говорится, стояли…

Отар был женат первым браком на Лиане Сванидзе, любил свою жену, обожал сына Гиви и родившуюся позднее Элеонору. Однако Лиана скончалась, и вдовец обзавелся новой супругой.

По мере накопления капитала Милия становится известной фигурой в обществе, о нем регулярно появляются материалы в СМИ. Бизнесмен не чужд благотворительности – возвращает в Россию некогда проданные продажными музейщиками и вороватыми чиновниками произведения искусства, выкупает их у коллекционеров и дарит государственным музеям. Лет десять назад Отар решил заняться политикой, стать депутатом. Сами понимаете, что оппозиционно настроенные люди начали искать компромат на Милия, но как ни старались враги, найти им ничего не удалось. Да, у Отара второй брак, но развода не было, первая спутница жизни умерла. Никаких порочащих связей на стороне. Нынешняя жена – учительница младших классов, не бросившая работу даже тогда, когда супруг приобрел частный самолет. Прекрасные дети: сын – студент МГУ, дочь Элеонора учится в Америке. В семье растет девочка Манана, рожденная во втором браке. Единственное, за что смогли зацепиться журналисты, это за обучение Элеоноры в США. Во время предвыборной кампании на каждой встрече с избирателями обязательно находился человек, который спешил задать кандидату вопрос:

– Отар Гивиевич, вы тут рассказываете нам, как будете радеть за счастливое будущее нашего народа, говорите о своем патриотизме, а сами отправили дочь на учебу за океан. Значит, не доверяете российскому образованию?

Сначала Отар спокойно отвечал:

– Личную жизнь семьи не комментирую, я имею право ничего не говорить о своих детях.

Но когда такой интерес проявила корреспондентка первого канала телевидения, Милия неожиданно заявил:

– Мне очень трудно вспоминать ту историю, и я думал, что рано или поздно пресса перестанет перемалывать одну и ту же жвачку, но, как вижу, ошибался. Со мной сегодня пришел следователь Борис Николаевич Ласкин, он вам все и расскажет. Боря, пожалуйста…

Сухощавый мужчина, сидевший среди публики, встал и взял протянутый микрофон.

– Отар Гивиевич никогда не ходил в кольце охраны. Ни его жену, ни детей тоже не сопровождали секьюрити. И вот в семье случилась трагедия. Несколько лет назад Элеонора вовремя не вернулась из школы. Пять дней о девочке не было ничего известно. Поскольку требований о выкупе не поступало, рабочей версией стало нападение на ребенка маньяка. К сожалению, следствие топталось на месте. Отар Гивиевич, вопреки нашему желанию, обратился в прессу, фотография Элеоноры была опубликована в СМИ. За известие о местонахождении ребенка назначили солидное вознаграждение. Как правило, обращение в газеты не дает позитивного результата, мы тонем в пустых звонках. Но в случае с дочерью Милия оказалось иначе: информатор дал точную наводку. Девочку нашли в заброшенном доме одной из деревень Рязанской области и вернули родителям. Элеоноре потребовалась медицинская помощь. После того как дочь реабилитировалась, Отар Гивиевич отправил ее в пансион за океан. Об этом попросила сама девочка, которая боялась выйти в Москве на улицу даже в сопровождении автоматчиков.

11

Отдел по борьбе с хищениями социалистической собственности. Сейчас организация называется ОБЭП – отдел по борьбе с экономическими преступлениями.

Отар поднял руку.

– История рассказана один раз. Более я ее не стану повторять нигде, никому, ни при каких обстоятельствах. Элеонора сейчас живет в США, у меня есть возможность помочь дочери, которая напугана до последнего предела. Но у большинства россиян нет денег, чтобы оказать содействие своим детям, попавшим по вине преступников в беду. Так вот, я буду стараться, дабы простые люди…

Роза оторвалась от чтения предвыборных обещаний и ощутила, как сильно у нее бьется сердце. Вот она, настоящая тема для детективной истории! Надо лишь старательно собрать факты.

Алахвердова провела бессонную ночь, перелистывая подшивку, и чуть не заработала воспаление глаз, одновременно глядя в свой ноутбук. Однако каков результат!

Отар Милия утверждал во время избирательной кампании, что его дочка находится в США? А в «Барабане»-то опубликована московская фотография Элеоноры на фоне разбитой вишневой «девятки»! Разве может подросток одновременно быть в двух местах? И все же самое интересное не это. Авария случилась поздним вечером, почти ночью, в пятницу, снимок попал в утренний субботний выпуск газеты. В вечернем номере репортаж о происшествии повторили. Но! Там уже не было никаких изображений перепуганной малолетней проститутки, зато появилось еще несколько фото с места происшествия. На одном корреспондент запечатлел зевак, в основном мужчин, жадно смотревших на останки автомобиля. И среди любопытных прохожих Роза узнала… Гиви Милия, примерного сына Отара. Несмотря на поздний час, парень нацепил темные очки и высоко поднял воротник куртки, но родинка, точь-в-точь такая же, как у Элеоноры, выдала младшего Милия. Много вы знаете людей, у которых чуть повыше переносицы есть такая отметина? Доморощенная сыщица Алахвердова видела ранее фото сына Отара в прессе и не сомневалась: студент был свидетелем аварии.

Роза уже хотела отложить газету, но тут ее взор упал на останки автомобиля, и она приросла к стулу. Пару минут сидела, не веря своим глазам, потом схватила предыдущий номер и уверилась: нет, она не ошиблась. В субботу утром «Барабан» дал фото разбитой синей «десятки», вечером же читатели получили снимок разрушенной в лохмотья вишневой «девятки». А под ним, кстати, был комментарий Бориса Николаевича Ласкина, того самого следователя, который год назад рассказывал в телестудии о похищении Элеоноры.

Алахвердова никогда не имела дела с полицией, но сообразила, что специалист, который занимается киднеппингом, навряд ли приедет к месту ДТП. Наверное, с дорожными происшествиями разбираются другие профессионалы. И тогда Роза решила побеседовать с Ласкиным. Ну, вы же понимаете, как ей хотелось победить в конкурсе, написав захватывающую повесть, и отправиться вместе с Никитой на неделю в Турцию…

В век компьютерных технологий найти в столице законно прописанного москвича совсем не трудно. Владелица оранжереи и начинающая писательница, раздобыв адрес Бориса Николаевича, заявилась к нему в дом незваной гостьей. Увы, пообщаться со следователем ей не удалось – Ласкин умер совсем недавно. В маленькой убогой однушке жила его вдова, худенькая женщина с измученным лицом. Алахвердова сразу поняла, что Лариса Михайловна растеряна и испугана, поэтому прикинулась автором сценариев для многосерийных телефильмов.

– Ой, как жаль Бориса Николаевича! – заохала она. – Мы с ним уже давно договорились о встрече, он обещал рассказать интересную историю. А я все не ехала к нему – денег не было. А вот сейчас разжилась и примчала, чтобы купить сюжетец.

– Купить сюжетец? – недоуменно повторила вдова. – Не понимаю…

Алахвердова принялась вдохновенно врать:

– Борис Николаевич меня уже пару раз выручал, рассказывал разные случаи из своей практики. Не бесплатно, конечно. А я потом перерабатывала его истории в сценарии.

– А-а-а… – протянула Лариса Михайловна. – Зачем же вы ему платили? Лучше б мне дали.

Вдова расплакалась, а затем рассказала, что супруг лет восемь назад совершенно неожиданно увлекся игрой на автоматах и просаживал в казино не только зарплату, но и влез в долги, семье пришлось продать хорошую квартиру, перебраться в халупу. Ласкин перестал думать о работе, начал совершать ошибки, о пагубном пристрастии сотрудника узнало начальство, и произошло закономерное – следователь потерял работу. Последующие годы стали для его жены настоящим кошмаром: Борис Николаевич превратился в зомби, его не интересовало ничего, кроме игральных автоматов. После того как в Москве казино закрыли, он ходил в подпольные заведения. Где муж брал деньги, супруга не имела понятия, потом стала подозревать, что он ворует, потому что иногда муж являлся домой избитым в кровь.

– Вы не поверите, – шептала она, глядя на Розу, – когда Боря умер, я даже обрадовалась. Понимаю, это звучит ужасно, но, к сожалению, так было. Человек, за которого я когда-то выходила замуж, – милый, добрый, заботливый Боречка – исчез. Знаете, следователям запрещено обсуждать с женой служебные дела, но мой муж всегда мне все рассказывал, я была в курсе его работы, гордилась тем, что подчас давала ему дельные советы. Он называл меня «Лариса Ватсон». Понимаете, да? Боря – Шерлок Холмс, а я – его верный помощник. И что? Куда все делось? Из-за его ужасного пристрастия к автоматам мы вообще перестали разговаривать даже на бытовые темы. Уж лучше б он пил, как все!

Лариса Михайловна снова заплакала. Роза же сказала:

– Вам, похоже, трудно живется. Хотите заработать тысячу долларов?

– Конечно! – воскликнула вдова. – Я хоронила Бориса в долг, по соседям деньги собирала, теперь отдавать надо… А что потребуется делать? Я вообще-то бухгалтер, могу помочь с составлением налоговой декларации.

– Все намного проще, – пропела Алахвердова. – Говорите, Борис Николаевич не имел от вас секретов?

– В прежней жизни – нет, – грустно подтвердила Лариса Михайловна. И добавила: – Пока не стал игроманом.

– Вероятно, Ласкин упоминал при вас фамилию Милия? – спросила Роза. – Вспомните, бизнесмен Отар Милия, отец Гиви и Элеоноры.

– Ах, это… – протянула вдова. – Я хотела попросить Отара Гивиевича о помощи, когда Боря лишился службы, но не смогла пробиться сквозь стену его помощников. Милия очень высоко взлетел, с президентом за руку здоровается, окружен кучей секретарей. И он бросил Бориса, когда тот так нуждался в его поддержке. А ведь муж очень помог когда-то ему.

– Наверное, вы знаете историю, – вкрадчиво сказала Роза, – связанную с его дочерью Элеонорой и дорожным происшествием, во время которого погиб юноша Олег Волков. Так?

– Откуда это вам известно? – поразилась Лариса Михайловна.

Сыщица закатила глаза.

– Долго рассказывать. Если сообщите мне подробности, тысяча долларов ваша. Вот она, смотрите.

Алахвердова раскрыла сумочку, достала из нее зеленые купюры и разложила их веером на кухонном столе. Перед тем, как отправиться к Ласкину, Роза заключила договор с клиентом и получила аванс за предстоящую работу. Ей, конечно, самой нужны были деньги, тысяча американских рублей для нее большая сумма, но еще больше ей хотелось очутиться с Никитой Васильевым в Турции.

Вдова уставилась на баксы.

– Отар не помог вашему мужу, – надавила на больное Роза, – вычеркнул его из своей жизни. Зачем вам хранить тайны Милия? И денежки-то для вас не лишние.

Ласкина сглотнула слюну и прошептала:

– Слушайте…

Глава 32

Элеонору никто не похищал. Девочка с младых ногтей отличалась эпатажным поведением, в девять с половиной лет она впервые сбежала из дома. Отар и Лиана перепугались, обратились в милицию, тогда Милия и познакомился с Ласкиным. Борису Николаевичу не сразу удалось найти беглянку, а отец девочки сильно занервничал и, вопреки просьбе следователя, опубликовал фото дочери в прессе. Спустя пару недель Элеонору обнаружили в каком-то притоне и вернули родителям. Почему эта история не получила широкой огласки? Нет ответа. Вероятно, Отару просто повезло – никто не обратил внимания на его объявление, хотя фамилия «Милия» должна была взбудоражить репортеров всех мастей. Но шума не было.

Отец и мать, счастливые оттого, что дочь жива, не стали ругать ее за побег. Элеонору перевели в другую школу, и все постарались забыть о неприятном происшествии. Вот только девочка продолжала вести себя дурно. Правда, прекрасно училась, получала в школе хорошие отметки, но постоянно врала матери. С двенадцати лет она стала ходить с более старшими девочками по клубам и могла заявиться домой под утро.

В Америке, Франции, Германии, Испании несовершеннолетнюю никогда не впустят в развлекательное заведение и уж точно ни за что не продадут ей алкоголь. Фейс-контроль там строгий, секьюрити проверяют у посетителей водительские удостоверения или паспорта. К сожалению, в Москве другие порядки, поэтому юная любительница шумных тусовок, наложив на детскую мордочку тонну макияжа и нарядившись в нечто короткое, блестящее, обтягивающее, спокойно появлялась на танцполе.

Почему Отар не забеспокоился и на самом деле не отправил бесшабашную дочурку, скажем, в Англию, в пансион со строгим режимом? Так ведь отец ничего и не знал о проделках Элеоноры. Лиана, не желавшая нервировать много работавшего мужа, скрывала от него «подвиги» дочурки. Мать полагала, что девочка бунтует, как все подростки, но пройдет время, и она успокоится. Лиана сама в тринадцатилетнем возрасте по ночам удирала из дома, чтобы пойти на свидание. Ну и что? Теперь она верная жена, родила двух детей. На то и юность, чтобы бузить. Главное, Элеонора прекрасно учится, остальное – ерунда, незачем волновать Отара. А отец видел отличные четвертные отметки и нахваливал доченьку, считал ее идеальным ребенком. Если папа неожиданно приезжал домой, Элеонора никуда не уходила, смирно сидела у телика и вязала шарфики. Кстати, девочка действительно любила рукодельничать, Лиана дала дочери спицы и крючок, когда той исполнилось три годика.

У Милия был еще старший сын Гиви, вот тот доставлял отцу неприятности. Парень учился на тройки, в институт попал с помощью денег и, став студентом, тоже лодырничал. Зато обожал гонять на машине и разбил несколько родительских иномарок. В конце концов Отар запретил ему садиться за руль. А Гиви мечтал о собственном авто и упрашивал отца купить машину, но тот был непреклонен. Правда, потом он все же сжалился и сказал:

– Будешь учиться хорошо – получишь колеса.

Юноша засел за учебники и в один прекрасный день положил перед отцом зачетку, где стояли сплошные «отлично».

У Отара вот-вот должна была стартовать избирательная кампания, бизнесмен был полностью погружен в свои дела, но успехам сына обрадовался и свое обещание выполнил. Гиви получил синюю «десятку».

– Но это же российское производство! – воскликнул разочарованный студент.

– Ты искорежил пару «БМВ», – напомнил Отар, – так что покатайся пока на «Жигулях», а там посмотрим.

– Спасибо, – пробурчал Гиви и позвонил своему бывшему однокласснику Николаю Волкову.

Парни решили поехать повеселиться в ночной клуб «Джамбо-Мамба», один из самых популярных в Москве в те годы.

Гиви прибыл в новеньком автомобиле. Николай пришел пешком и привел своего младшего брата Олега. Милия-младший знал, что Олег недавно прошел курс реабилитации от наркозависимости, но ничего не сказал. Троица вошла в заведение и оторвалась там по полной программе. Коля здорово напился, Гиви тоже нетвердо стоял на ногах. Трезвую голову, как ни странно, сохранял один Олег. В районе полуночи подросток сказал Милия:

– Смотри, не твоя ли сестрица там выкобенивается?

Гиви взглянул в указанном направлении и разом протрезвел. На барной стойке плясала Элеонора. Девочка была одета как проститутка и вела себя соответствующим образом.

Брат ринулся к бару, стащил сестру вниз и начал на нее орать:

– Как ты тут оказалась? Где взяла наряд шлюхи? Кто разрешил тебе тусоваться в клубе?

Элеонора расхохоталась и выкрикнула в ответ:

– Что хочу, то и делаю – танцую, пью, трахаюсь, – отстань!

Гиви отвесил сестре пощечину, девчонка вцепилась брату в волосы. Компания Элеоноры бросилась на ее защиту, Николай и Олег кинулись на помощь Гиви. Завязалась драка. В конце концов брат и сестра Милия и Волковы были выдворены охраной за дверь. Свежий воздух охладил горячие головы. Гиви и Элеонора помирились, пообещали ничего не рассказывать родителям о подвигах друг друга и решили ехать домой.

Четверка влезла в новенькую «десятку», за руль сел ее владелец. В крови Гиви шумел алкоголь и кипел адреналин. Парень начисто забыл об обещаниях, данных отцу. Он утопил педаль газа в пол, и «Жигули» понеслись по шоссе. Спустя минуту Элеонора захотела есть. Брат притормозил у кафе фастфуда и набрал гамбургеров с колой. От еды отказался один Олег, он еще раньше засунул в рот какие-то таблетки, купленные в клубе, и впал в нирвану. Когда Гиви вернулся с пакетом, Николай попросил у него разрешения вести машину. Элеонора пересела на заднее сиденье к Олегу, а старшие парни устроились впереди. Коля ехал тихо, Гиви начал его высмеивать. Потом заорал:

– Пусти меня за баранку!

Волков прибавил газу, приятель стал отнимать у него руль. Машина налетела на какое-то препятствие. Ни Гиви, ни Николай не поняли, что случилось, только услышали дикий вопль Элеоноры, а потом наступила тишина. Гиви обернулся, и ему стало жутко: Олег с Элеонорой погибли! Почему они с Колей на передних сиденьях остались целы и невредимы, а пассажиры на заднем лишились жизни? Думать над этим Милия не мог. Просто выполз из «Жигулей», помог выбраться Николаю, и парни удрали с места происшествия.

Правда, далеко уйти они не смогли – у Волкова открылась рвота. Гиви посадил друга в ближайшем дворе возле мусорного бака и вернулся к разбитой машине. Зачем? Он и сам этого не понимал. Наследник олигарха достал из кармана темные очки, нацепил их, смешался с набежавшей толпой и стал смотреть. Спустя минуту у Гиви в голове что-то щелкнуло, он стряхнул с себя оцепенение и позвонил отцу (десять лет назад мобильные еще не были широко распространены, но у студента Милия, сына миллиардера, сотовый имелся).

– Папа, – прошептал студент, – случилась авария. Элеонора и Олег Волков умерли, мы с Николаем совсем плохие. Что мне делать? Сюда уже какой-то журналист прикатил, ходит, фотки делает!

Через четверть часа, опередив милицию, к месту катастрофы прибыл Михаил Гордин, личный адвокат Отара. А вместе с ним следователь Ласкин. Гиви хорошо знал его, тот находился в тесном контакте с Гординым и вроде неофициально работал на отца.

Михаил обвел глазами толпу, выдернул из людской массы Гиви, быстро отвел его на соседнюю улицу и спросил:

– Где Николай?

– Там, во дворе, – прошептал студент и потерял сознание.

Очнулся Гиви в своей комнате, около кровати стояли отец и Ласкин. У Отара было такое выражение лица, что сын чуть снова не лишился чувств. Гиви приготовился к самому громкому скандалу в своей жизни, ждал любых, самых жестоких репрессивных мер, но отец неожиданно тихо произнес:

– Начинается избирательная кампания, любая шумиха вокруг моего имени и моей семьи наглухо перекроет мне дорогу к депутатскому креслу. Твоя задача внимательно выслушать Бориса и четко следовать его инструкциям.

Ласкин откашлялся.

– Сначала расскажи мне правду. Всю. Где были, что делали, как вели себя. Не упусти ничего, я должен быть в курсе любых мелочей. Даже если ты где-то выплюнул жвачку, сообщи об этом.

Когда Гиви закончил повествование, Ласкин сказал:

– Запоминай. Тебя в машине не было. Николая тоже. Он сидел дома, читал книгу. Его присутствие в квартире засвидетельствует сестра Евгения, она весьма кстати больна гриппом, лежит с температурой. В случае чего, врач из поликлиники подтвердит, что Евгения не покидала дом. А еще есть соседка, живущая на два этажа выше. Она подрабатывает у Волковых няней, сейчас взяла Женину дочку к себе, чтобы та не заразилась от матери. Нянька тоже может сказать, что Коля занимался в своей комнате. Тетка пару раз вчера спускалась к Волковым за всякими мелочами для девочки и в районе восьми вечера столкнулась в квартире с Колей. Ей и в голову не придет, что парень после этого, то есть, по ее представлениям, ночью, ушел куда-то. Хотя, конечно, няня не очень надежный свидетель. Ну а ты ходил в кино с мамой. Дам тебе кассету, посмотришь фильм, чтобы знать его содержание. Лиана сохранила билеты и сможет их показать, если возникнут вопросы. Но, полагаю, никто из дорожной милиции о вас с Колей Волковым и не подумает.

– А откуда у мамы билеты? – растерялся Гиви.

Ласкин поднял бровь.

– Глупый вопрос. Лучше слушай внимательно. За рулем сидел Олег. Он взял машину у отца. Младший Волков был наркоман, асоциальный элемент, его смерть в общем-то закономерна. Твоя разбитая машина уничтожена, в спецгараже стоят останки «Жигулей» Федора Волкова. А семья Милия вообще ни с какого бока во всей этой истории. Думаю, о тебе тоже никто и не вспомнит, но следует быть готовым ко всему.

– А сестра? – прошептал Гиви. – Ее тело… там…

Следователь посмотрел на Отара и, когда тот кивнул, продолжил:

– Элеонора жива. Бог бережет некоторых людей – ты, сестра и Николай физически не пострадали. А вот Олег скончался. Но для ментов девочки Милия на месте аварии тоже не было, она сейчас в Америке, учится там в школе. Это все, что тебе надо знать.

Вдова Ласкина прервала рассказ и посмотрела на Розу.

– Понимаете, из какой беды Боря вытащил Отара Милия? Узнай пресса правду, не видать бы тому депутатства. Конечно, олигарх открыл моему мужу безграничный кредит. А в той истории еще и обстоятельства удачно сложились. Прежде чем связаться с адвокатом, Отар соединился с Федором Волковым. Мужчины прекрасно знали друг друга, их сыновья ходили в один класс, были лучшими друзьями, и родителей тоже связывали прекрасные отношения. Федор поехал к месту аварии и ухитрился примчаться первым. Он кинулся к пассажирам, понял, что Олег мертв, а Элеонора без сознания, и начал оказывать девочке помощь. Волков врач, прихватил с собой набор всего необходимого в таких случаях. Но, главное, он приехал на своей машине, а появившийся позднее Боря сразу сообразил, как надо действовать. Супруг был великолепным профессионалом и зачистил все концы. Сначала он отнял у некстати оказавшегося на месте аварии журналиста фотоаппарат, сказал: мол, снимки нужны для оперативной работы – и пообещал на следующий день предоставить корреспонденту эксклюзивную информацию. Потом велел двум гаишникам, приехавшим на вызов, разогнать толпу. А утром оба сержанта получили от солидной коммерческой фирмы предложение перейти туда на службу с таким окладом и социальным пакетом, что мигом удрали из ГАИ. Ну не буду живописать детали, просто поверьте: Боречка сработал филигранно. Допустил лишь два крохотных промаха. Во-первых, оставил на короткое время Элеонору одну. Думал, девчонка в шоке, а та неожиданно что-то сболтнула операм. Но Боря живо купировал эту неприятность, и более никто с безобразницей не говорил. А еще он волновался, что не передвинул кресло.

– Какое? – не поняла Роза.

– Водительское, – пояснила Лариса Михайловна. – Машину Федора, которой заменили автомобиль Гиви, следовало разбить. Боря сам занялся этой проблемой. Да и кому он мог ее доверить? Муж был очень высокого роста, вот и отодвинулся от руля на удобное расстояние. Олег же, который якобы находился за баранкой, был намного ниже. Уже после того, как «Жигули» Волкова водрузили на место настоящей аварии, засняли для передачи фото в прессу и отправили на спецстоянку, супруг спохватился, что не установил кресло в нужном положении. И очень переживал, все повторял: «Такой ляп недопустим». Но происшествие посчитали банальным: наркоман принял дозу и разбился. Поэтому никто не заморачивался расследованием, криминалистов не напрягали. Тем более что Боря часто доставал кошелек, и это, конечно, поспособствовало скорейшему закрытию дела.

Алахвердова слушала рассказчицу не перебивая.

– Да там был еще один косяк. Мерзкий журналист отдал Борису один фотоаппарат, а вторым сделал пару кадров и скоренько опубликовал их в своей грязной газетенке. Муж на следующий день и правда приехал в редакцию, привез репортеру правильные фотки. Глядь, а на столе лежит утренний выпуск листка, и в нем снимок с синей «десяткой». Борис чуть не выругался вслух, но сдержался, ничего не сказал. Более того, заплатил борзописцу, велел тому срочно сделать новый репортаж. Муж надеялся, что никто не заметит разницы, ежедневник-то живет недолго. Но вот везение! Та помойная газетка сразу умерла, это были два последних номера, тираж со снимком синей «десятки» в розницу не попал. Впрочем, с бордовой «девяткой» тоже. А потом мужу удалось изъять все документы по ДТП из архива.

– Олег мертв, Гиви работает с отцом… – протянула Роза.

– Николай тоже при Федоре, – кивнула вдова. – Надеюсь, парни выросли, поумнели и теперь не доставляют родителям головной боли.

– А где Элеонора? – задала вопрос дня Роза. – Действительно в Америке?

Ласкина вскинула брови.

– Нет. Девочка пережила страшный шок, у нее не выдержала психика, и она долго вообще молчала. Боря говорил, Элеонора не то что стала сумасшедшей, просто превратилась в ребенка лет десяти и ничего не помнила о себе. Ну и куда было ее деть в таком состоянии? За границу не отправишь, ни в одну частную лечебницу не положишь. Амнезия ведь загадочная штука, память могла вернуться к Элеоноре в любое время, и что тогда? О чем она расскажет персоналу? Где гарантия, что врачи, медсестры и нянечки будут хранить тайну, не побегут к журналистам или в скандальное ток-шоу с захватывающим рассказом? И дома Элеонору держать нельзя, потому что рано или поздно кто-нибудь из посторонних увидит ее и заинтересуется, что с ней случилось.

Лариса Михайловна перевела дух, а затем пояснила:

– Так говорил Отар. Но я подозреваю, что Лиана рассказала мужу всю правду про дочь, и отец взбесился, не захотел более с ней общаться. Очень уж она вызывающе вела себя.

– Гиви-то не лучше, – возразила Роза. – Конечно, не он сидел в роковой момент за рулем, но младшего Милия тоже можно считать виновником аварии. Однако отец сделал все, дабы вытащить сына из беды.

Вдова Ласкина поморщилась.

– Ну, вообще-то Отар спасал свою политическую карьеру. И вы учтите его менталитет. Да, Милия москвичи, но корни у них кавказские, поэтому старший сын для Отара наследник, продолжатель рода. Эмилия же… К девочкам там другое отношение, они, как бы это сказать, отломанный кусок, выйдут замуж, получат другую фамилию. Отец хорошо относился к дочери, но та была для него на втором месте после Гиви. Сына Отар обязан был вытащить, без парня род Милия прервется. Думаю, через некоторое время, ну, может, через два-три года, жена упросила бы его вернуть дочь и Отар отправил бы девочку с женой за границу или придумал бы что-нибудь еще. Но Лиана через шесть месяцев после аварии умерла от инфаркта. Милия вскорости женился на Ануш, у них родилась дочь Манана. И кому нужна Элеонора? Гиви единственный сын, повторяю, он – наследник, а дочь? У Отара теперь есть другая девочка. Элеонору, на которую папа здорово разозлился, выдали за проститутку, которую Олег подобрал на дороге, и Федор удочерил ее. Весь из себя такой благородный Волков проявил милосердие.

Лариса Михайловна снова усмехнулась.

– Милия буквально озолотил Федора – дал ему денег на бизнес, построил клинику, потому что Волков хотел стать медийным лицом, а заодно пристроил его женушку, третьеразрядную актриску, в сериалы, она теперь звезда экрана. Боря, пока на игре не свихнулся, потешался над Мариной Евгеньевной. Включит телик и смеется: «Смотри, Ларка, бывшая задница лошади теперь рейтинговая актриса России. Смерть Олега всех Волковых на гребень успеха подняла. Федька из врача в рваных штанах превратился в богатого человека, благодетеля, борца с наркоманией, его морда лица во всех СМИ тиражируется, а Марина прямо суперстар. Да если б Олег не умер, его бы следовало придушить. Хороший профит они огребли за то, что приглядывают за девчонкой, которая не соображает, кто она такая…»

Цыган оборвал рассказ, снова позвал официантку, а когда она ушла выполнять заказ, спросил:

– Скумекала, какую навозную кучу разворошила Роза?

Я кивнула.

Глава 33

Вот и получены ответы на многие вопросы: почему синяя «десятка» вдруг обернулась вишневой «девяткой», откуда у Федора Волкова взялись средства на строительство больниц, каким образом Марина Евгеньевна в возрасте, когда актрисы в основном уже завершают карьеру, добилась огромного успеха. И так далее. Ясно даже, почему в загородном доме Волковых все снимки хозяйки с великими мира сего сделаны относительно недавно. До той аварии Марина Евгеньевна была никому не нужна. Слова Евгении о том, что мать некогда отказалась от съемок в культовом фильме, дабы заниматься детьми, – беспардонная ложь. Никто «заднице лошади» заманчивых предложений не делал, и о детях она, похоже, не особенно думала. Не зря же Женя Волкова оговорилась, что в детстве проводила все лето с детсадом на даче, а потом в лагере.

Короче, Женечка наврала мне с три короба. В том числе и про Николая, якобы читавшего учебники в момент смерти Олега. Не было парня дома, как я и думала… Только лгать надо уметь, а Евгения, в отличие от маменьки, не особенно искусна в лицедействе. Поэтому, с одной стороны, ее рассказ изобиловал неточностями и нестыковками, а с другой – она, сама того не желая, сообщила чистую правду: про то, что отец схватил ключи и уехал к месту аварии на своей обожаемой «девятке».

Понятно теперь, почему в «Барабане» был опубликован снимок «десятки», возле которой сидела девочка в неподобающей возрасту одежде. Следователь Ласкин отнял у папарацци фотоаппарат, но у репортера был при себе второй.

Предвижу ваш вопрос: на лице Элеоноры есть яркая примета – родинка чуть повыше переносицы, так? Почему же девчонку никто не опознал? Так номер-то не вышел в продажу! Помните надпись, сделанную рукой Никиты Васильева? «Барабан» умирал, вышло два последних выпуска: в первом был снимок настоящей аварии, во втором – фальшивой, но и та, и другая газеты остались на складе. Листок прекратил свое существование. Отару Милия фантастически повезло.

Прояснилась ситуация и с водительским креслом, и с количеством пассажиров в «Жигулях». Я, увидев на снимке смятые пакеты из-под бургеров и пустые пластиковые стаканы, решила, что в салоне находилось три человека. То, что их могло быть больше, просто один отказался есть, не пришло мне в голову.

Кстати, Борис Николаевич Ласкин тоже не обратил внимания на мусор в салоне. А еще он не снял с шеи пассажирки медальон с надписью «Э. Милия». Те, кто оказывал девочке в машине «Скорой» первую помощь, прочитали гравировку как «Эмилия», и следователь, естественно, не стал никого в этом разуверять. Вот так на свет появилась Эмми. Вульгарную одежду, которую юная оторва нацепила для клуба, чтобы эпатировать окружающих, легко было выдать за наряд проститутки. Про запасные трусики в ее сумке Ласкин явно выдумал, желая как-то обосновать свою версию о ремесле пострадавшей. Ну а Евгения, общаясь со мной, повторила его ложь. Значит, Эмилия – это Элеонора… Ее мать Лиана умерла вскоре после того, как дочь взял под опеку Волков. Думаю, останься она жива, не смогла бы прожить в разлуке с дочкой и сумела бы уговорить мужа вернуть девочку в семью. Но у Отара теперь другая жена, во втором браке появилась новая дочь, Элеонора не нужна ни мачехе, ни отцу. И понятно, почему Эмми любит вязать – малышка с детства этому научена. Мозг отключил после аварии память, умственное развитие остановилось, а вот приобретенные навыки остались.

Ну и что мы имеем в сухом остатке? Я теперь знаю, кто такая Эмилия, выяснила правду об аварии, но это ни на сантиметр не приблизило меня к разгадке гибели пациентов Федора Николаевича. Митя Пасынков покончил с собой, потому что боялся стать сумасшедшим, Юра Винников и Костя Борисов повесились, Игорь Родионов вроде случайно погиб в аварии. И почти все мальчики перед смертью несли вздор про монстров и чудовищ. Как будто они впали в безумие. Но почему? Что повлияло на ребят? Лекарства, которыми потчевал Волков наркоманов, дают побочный эффект и вызывают проблемы с психикой? Но отчего недуг поразил лишь тех, с кем была близка Джина? И по какой причине девочку выдают за Лору Гаспарян?

– Офигеть, да? – ворвался в мои уши голос Владимира. – История с аварией – прямо сюжет для детективного романа или кинофильма.

Я вздрогнула и внезапно ощутила тошноту.

Официантка поставила перед Цыганом чашку с латте, я вдохнула аромат кофе и передернулась.

– Чего-то ты побледнела, – немедленно заметил мою реакцию собеседник.

Я попыталась улыбнуться.

– Все в порядке. Сейчас закажу себе крепкого чаю. Наверное, давление упало. У тебя есть мысли по поводу нападения на Розу?

Цыган откинулся на спинку стула.

– Точно знаю: ее ранил кто-то из Волковых. Думаю, Николай. Федор мог бы, конечно, ударить женщину головой о край бака, но поднять тело, забросить в мусорный контейнер… Это вряд ли, физически тяжело.

– Откуда ты знаешь столько подробностей о происшествии? Про помойку и прочее, – удивилась я. – О них никому не сообщалось.

Владимир пожал плечами.

– Это моя профессия – добывать сведения. Информатора не назову.

– И не надо, – быстро отреагировала я. – А почему ты заподозрил Николая?

Цыган хмыкнул и выпил содержимое высокого стакана.

– Сейчас поймешь. Розка нацарапала свой опус и сдала владельцу библиотеки. Сестра ни секунды не сомневалась, что победит в конкурсе, но Васильев отдал пальму первенства самому юному «писателю», двадцатитрехлетнему блондину Костику, который вручил ему плохонькое сочинение о том, как жена стукнула мужа по башке скалкой. И только тогда до Розы дошло, почему Никита никак не реагировал на ее заигрывания: он просто не интересовался женщинами, положил глаз на смазливого парня.

Я подавила вздох. Да уж, не повезло владелице оранжереи, влюбилась не в тот объект. А Цыган продолжал подробный рассказ.

…Алахвердова в негодовании бросилась к брату. Рассказала ему в мельчайших подробностях всю историю и заявила:

– Отдам тебе собранный материал, а ты свяжись с Федором и предложи ему купить мои наработки. Иначе они попадут в прессу.

– Я подобным не занимаюсь, – решительно отверг ее предложение Владимир.

– Эй, ты ведь частный детектив, – напомнила сестра, – вечно копаешься в отбросах.

– Верно, – не обиделся брат, – такова специфика моей профессии. Но я не шантажист. И тебе не советую увлекаться этим стремным бизнесом. Такие дела обычно плохо заканчиваются.

– Ага, я потратила тысячу долларов и кучу времени, – зашипела Роза, – меня унизил Никита. А тебе наплевать? Должна же я получить материальную компенсацию!

– Никогда не практикую вымогательство, – повторил Владимир.

Слово за слово, они поругались, и Цыган ушел, не оплатив свой кофе.

– Глупо, конечно, – признался он сейчас, – но мне жадность Розы поперек горла стала, вот я и решил ее проучить.

– Не получилось, однако, – констатировала я, усмехнувшись, – Алахвердова так и не отдала за тебя деньги. Вы больше не встречались?

У Цыгана непроизвольно дернулась щека.

– Розка настырная, она мне потом перезвонила, хвостом замела. В общем, было так…

– Вовка, прости, – затрещала Алахвердова в трубку, – сама все сделаю. Завтра поеду к Марине Евгеньевне. Уже договорилась с ней о встрече, представилась ландшафтным дизайнером, ее страстной фанаткой, и сказала, что хочу своему кумиру бесплатно, в качестве подарка, цветочные композиции по дому расставить. Волкова сразу согласилась. Обожает звездень халяву!

Цыган насторожился и спросил:

– Зачем тебе актриса?

И сестрица изложила свой гениальный план. Оказывается, она не оставила мысли о шантаже. Для воплощения задуманного раздобыла мобильный номер Николая Волкова, позвонила ему и без долгих предисловий заявила: «Знаю правду про Элеонору Милия и о том, как синяя «десятка» стала вишневой «девяткой». Информация продается, цена пятьдесят тысяч евро. Если не купите ее, сведения попадут в прессу».

Услышав слова сестры, Владимир схватился за голову и высказал Розе все, что о ней думает. Затем спросил:

– Надеюсь, ты воспользовалась телефоном-автоматом? Или купила на рынке одноразовый мобильник?

А она в ответ:

– Нет, звонила со своего сотового.

– Вот ведь дура! – не удержался от комментариев частный детектив. – Да еще с гонором!

Алахвердова, услышав реакцию брата, давай вещать:

– Я прекрасно в людях разбираюсь! Николай не из тех, кто бандитов нанимает. Да и его отец предпочтет деньги заплатить и все по-свойски уладить. Точно знаю.

Цыган совсем разозлился, но спросил:

– Так зачем тебе наносить визит Марине Евгеньевне?

А тут самодеятельная сыщица (внебрачная дочь Шерлока Холмса, как выразился Владимир) выложила свою новую гениальную идею:

– Волков мне не перезвонил, значит, я должна ускорить процесс. Завтра на самом деле расставлю у актрисы букеты, уж пойду на новый расход, но вместе с цветочками разложу по комнатам «жучки», которые купила через Интернет, и узнаю, о чем тетка дома разговаривает. Потом звякну Николаю и пригрожу: «Вы под колпаком. Мне известно все! Вот ваша мама, например…» И дальше выложу, о чем актриса трепалась. Думаю, Николай испугается и точно раскошелится.

– Ну и как тебе ее идея?

Последний вопрос адресовался мне.

– Глупее не придумаешь, – оценила я. – При чем здесь Марина Евгеньевна? Логичнее уж подслушивать диалоги отца с сыном. Или их беседы с Женечкой. С какого бока тут актриса? Ее муж и дети не часто наведываются в загородный дом.

Цыган махнул рукой.

– А это еще одна особенность моей сестрицы. Вроде она не идиотка, вполне способна шевелить мозгами, но если никак не может заполучить то, что хочет, начинает тупить с такой силой, что диву даешься. Ее главная фишка – хитрость превращается в натуральный идиотизм. Сколько раз она умопомрачительные глупости совершала, когда понимала, что не достанется ей сладкий персик, другие его слопают! Вот и тут – с Никитой вышел облом, хотя она так старалась, деньги и силы израсходовала, ну и разозлилась моя сестрица, мозг атрофировался. Я велел ей ничего не предпринимать и навсегда забыть про вымогательство. Куда там! Вскоре Роза мне опять перезвонила – в голосе счастье, тараторит, аж захлебывается. «Жучки» она в доме актрисы удачно разместила, но не это главная удача. К Марине Евгеньевне явилось телевидение, и бешеная баба – я сейчас о сестре, а не об актрисе – мигом изменила план. Николай так и не перезвонил, значит, надо продать информацию журналистам. Роза познакомилась с кем-то из съемочной группы, ей пообещали гору бабок. Все время твердила: деньги, деньги, деньги… И вдруг отсоединилась. Я сто раз пытался с ней связаться, так эта дура трубку не брала. А потом один из моих информаторов сообщил: Алахвердова в больнице, без сознания, у палаты дежурит полицейский…

Владимир перевел дух и вновь позвал официантку, а я молча смотрела на Цыгана.

Знаю, как развивались события дальше. Розе неожиданно, во время нашей с ней беседы, звякнул Николай. Владелица оранжереи вмиг передумала связываться с телевидением и ринулась на встречу с младшим Волковым в надежде, что тот отсыплет ей больше бабок. Я же слышала, как она назначила цену – пятьдесят тысяч евро. Полагаю, узнав детали, Волков-младший потребовал отдать ему не только рукопись повести, но и газетные подшивки или хотя бы грозящие им разоблачением номера «Барабана» и «Горна». Алахвердова привезла доктора в библиотеку, а тот, заполучив компромат, ударил шантажистку головой о мусорный контейнер, забросил тело в помойку и удрал. Только одно странно: как же это врач не понял, что жертва жива? Хотя… Николай ведь не киллер, не часто убивает людей. Он, наверное, элементарно запаниковал. А может, подумал: женщина пока дышит, но если бросить ее в контейнер, она вскоре скончается.

– Что хотите? – спросила подбежавшая официантка. – Десерт?

Я повернулась на звук ее голоса и вскрикнула. Из головы девушки торчали рога, симпатичное личико стремительно обрастало волосами, зубы превратились в клыки, с которых капала кровь. В воздухе неожиданно резко запахло серой, начал гаснуть свет, потолок быстро поехал вниз, пол ему навстречу. Вдруг раздался вой, который перешел в оглушительный визг, мой мозг словно взорвался. Потом наступили тишина и темнота…


– Лампуша! – выплыл из мрака баритон Макса. – Вижу, ты очнулась.

Я открыла глаза, увидела над собой лицо мужа и спросила:

– Что случилось?

– Ничего особенного, если не считать, что пару суток назад ты с криком «Убейте монстра-оборотня!» свалилась в кафе в обморок, – объяснил Макс. – Спасибо, Владимир сразу позвонил мне, и сейчас ты в надежных руках врачей.

– Продрыхла два дня? – ахнула я.

– Временами ты просыпалась, – уточнил Макс, – но окончательно пришла в себя только сейчас.

Я тут же вспомнила свою встречу с братом Розы.

– Цыган рассказал мне много интересного!

– Знаю, – кивнул супруг, – мы с ним уже поговорили.

– Что со мной стряслось? – запоздало испугалась я. – Девушка-официантка неожиданно превратилась в оборотня, а незадолго до этого на меня накатила тошнота. И, поверь, накануне ночью я не разыгрывала тебя, а реально видела бомжа с монтировкой.

Макс вынул из кармана небольшую, размером со спичечный коробок пластиковую коробочку и вытащил из нее вязаный лоскут.

– Если я правильно понимаю, именно этот талисман, велев его держать ночью под подушкой, дала тебе Эмми?

– Верно, – кивнула я. – Сама не знаю, почему послушалась и взяла подарок в постель. Только сейчас, как я вижу, подаренный Эмми «дружок» пуст, а был туго набит. Но при чем здесь изготовленный девушкой оберег?

Макс поправил одеяло на кровати.

– Я долго думал, что общего было у умерших ребят. Все они спали с Джиной? Так ведь нет! Митя-то Пасынков не вступал с ней в интимные отношения. А потом до меня дошло: у подростков были «дружочки», с которыми они не расставались. Игрушки Винникова, Родионова и Борисова не сохранились, а вот Дима своего Буми отдал Анюте, и девочка вскоре заболела. А тебе, человеку нормальному во всех отношениях, начали вдруг после посещения клиники Волкова мерещиться чудища. Мне сразу вспомнилась поделка, подаренная тебе Эмми, о которой ты рассказывала. Ладно, не стану долго растекаться мыслью по древу, сразу скажу: у медведя Пасынкова в грудь вшито шелковое сердце, а в нем мы обнаружили капсулу, ранее наполненную спиртовой настойкой из сбора трав.

– Ну и что? – не поняла я. – Мне известно, что Эмми вкладывает во все поделки сердца.

– Ты не дослушала, – остановил меня Макс. – И Буми, и твой подарок были набиты особой смесью трав, главная составляющая которой гор… гон… Черт, постоянно хочу сказать горгонзола, но ведь это сыр. Вкусный такой, с голубой плесенью.

– Горгонзия! – воскликнула я. – Видела пучок в кабинете у Эмми, мне показалось, что он пахнет укропом. Девочка сказала, что эта трава в России не растет, ее привозят издалека.

– Ну, теперь-то я специалист, просто горгонзиевед, – усмехнулся Макс, – изучил все, что можно найти об этой дряни. Горгонзией[12] пользовались жрецы майя, если хотели быстренько отправить кого-то неугодного в мир предков. Вообще-то эта травка безобидна, ее можно спокойно съесть, и ничего не случится. Более того, горгонзия используется при некоторых болезнях желудка, ее заваривают и пьют люди во всем мире. Но вот если сделать особую настойку из некого сбора, а потом соединить с ней горгонзию, то травка примется источать приятный аромат, вдыхая который человек сначала потеряет аппетит, ощутит тошноту, дискомфорт в теле и решит, что он заболел гриппом. Правда, неприятные симптомы пройдут достаточно быстро, но на смену им явятся галлюцинации, жертва будет слышать голоса, подталкивающие к суициду. Даже если человек поймет, что такое состояние спровоцировано подаренной ему «добрым другом» вещью и выбросит ее, психика не сразу придет в норму. А мальчики держали «дружочков» в своих постелях или рядом и никогда не расставались с талисманами. Евгения прибегла к иезуитской хитрости – помещала настойку в капсулу, зная, что жидкость разъест стенки не сразу, а когда пациенты уже покинут клинику. Да и на отравление испарениями содержимого капсулы нужно время, никто не заподозрит Волковых – из больницы ведь подростки ушли в добром здравии.

Я не поверила своим ушам.

– Женя убивала бывших пациентов? Но что они ей сделали дурного?

Макс поудобнее устроился в кресле.

– Джина перестала заниматься сексом с теми, кто учился с ней в одной школе, переключилась на ребят из клиники и думала, что никто не знает о ее забавах. Да только Евгения быстро догадалась о хитрости доченьки и решила ее припугнуть. Мать поняла: никакие уговоры и лекарства не действуют на девочку, надо пойти иным путем.

– Бабка-гадалка! – закричала я. – Вот почему девочка в полицейской машине говорила: «Они все умерли, я приношу несчастье».

– Верно, – кивнул муж. – Мать, зная о том, как Джина относится к предсказаниям, наняла актрису, которая мастерски исполнила свою роль. А потом Евгения, чтобы убедить дочь, будто секс с ней приносит смерть, дала для набивки «дружочка» Юры Винникова горгонзию и сердце с начинкой в виде особой капсулы. Но ее план не сработал – Джина не сразу узнала о смерти парня и спокойно завела шашни с другим. Пришлось матушке повторить процедуру.

– Она сумасшедшая? – прошептала я. – Убить четырех мальчиков, чтобы отвадить дочь от секса… Не знаю, чем лечат нимфоманию, но явно не так. Вот почему заболела Анюта Пасынкова!

– Ну да, ей же достался от брата медвежонок Буми, – кивнул Макс. – Горгонзия, смоченная настойкой, не может действовать вечно, запах выдыхается. Как правило, трава «работает» месяц, а потом теряет способность ввергать человека в безумие. Тридцати дней обычно хватает, чтобы жертва свела счеты с жизнью, хотя многое зависит от физического состояния обреченного на смерть. Например, от его веса. Чем он меньше, тем скорей пойдет процесс. Анюте повезло – когда Буми попал в руки девочки, горгонзия уже была практически безвредной, но даже крошечной дозы отравы хватило, чтобы ребенок заболел. Хорошо, что малышку увезли в больницу, а Буми остался дома. Сейчас опасности для здоровья девочки нет, она поправляется. Что же касается Евгении и твоего вопроса про сумасшествие… С Волковой будут работать специалисты, они вынесут вердикт о ее вменяемости, но мне, человеку, ничего не понимающему в психиатрии, кажется, что вся их семья с левой резьбой. Марина Евгеньевна готова на что угодно, скажем, согласна изображать любящую бабушку чужой девочки, лишь бы вести телешоу, – актриса болезненно, патологически тщеславна и ради славы пойдет на все. Вспомни чучела животных в ее доме. Разве это нормально? А Николай… Он, между прочим, врач, но бьет Розу головой о контейнер, потом швыряет тело в мусорку и уходит, оставив ее умирать. В своем ли он уме? Знаешь, что милейший Коля сказал, когда ему начали задавать вопросы про Алахвердову и ту аварию? «Все неправда, меня там не было, с женщиной не встречался!» – твердил Волков-младший. Огромным потрясением для доброго доктора Айболита стало появление официантки из кафе «Сотый этаж», которая его мигом опознала и сказала, что он разговаривал с Розой. Поняв, что его уличили, Николай ляпнул: «Да, я хотел просто купить материал, собранный владелицей оранжереи. Но про аварию все вранье, ничего такого не было, Алахвердова все выдумала. И вообще, она сама поскользнулась и, упав, ударилась о бачок головой».

12

Травы горгонзия не существует, есть растение с иным названием, о котором здесь рассказана правда. Из этических соображений автор заменил его наименование.

– Он не доктор Айболит, – возмутилась я, – а доктор Айбандит! И к тому же полный дурак! Если Роза «все выдумала», то зачем Николаю платить ей деньги? И каким образом Алахвердова оказалась в контейнере с мусором? Случайно разбила себе лоб, а потом залезла в помойку?

– Сейчас рядом с Николаем постоянно находится адвокат, и младший Волков молчит. Его отец тоже не дает комментариев, – вздохнул Макс. – Думаю, что Федор, к сожалению, выскочит сухим из воды. ДТП было давно, хозяина клиники не привлекут к ответственности. Получается, будто Федор Николаевич просто согласился участвовать в спектакле, поставленном следователем Ласкиным. Можно, конечно, считать, что отец спасал сына от тюрьмы. Но на самом деле Волков-старший хотел денег, высокого общественного положения, уважения и даже зависти окружающих. Он использовал семейную трагедию, смерть Олега, чтобы обрести известность и стать богатым. И ему это в полной мере удалось. Федор получал от Отара столько денег, сколько ему требовалось. Олигарх более чем щедро платил за удочерение Элеоноры и молчание Федора с Николаем про то, что в машине еще был Гиви. Скажи, это нормально для отца – удочерить чужого ребенка и покрывать того, кто устроил аварию, во время которой погиб его собственный сын, чтобы обзавестись капиталом? И почему тебя удивляет поведение Евгении? Она – дочь своих родителей, член семьи, где старательно соблюдают внешние приличия, очень зависят от мнения окружающих, патологически жаждут славы и денег и не имеют никаких моральных принципов. Женя элементарно испугалась, что слушок о ее дочке-развратнице побежит по Москве, ударит по репутации Волковых и поток наркоманов, отпрысков богатых людей, поредеет, отчего у Федора Николаевича начнутся финансовые неурядицы. Учти еще такой момент: мать Джины, взрослая женщина, по-прежнему, как и много лет назад, мечтает добиться любви родителей. Но Марине Евгеньевне и раньше не было дела до дочери, в ее детстве и юности, и сейчас актриса не особенно ею интересуется. А Федор Николаевич, похоже, больше любит Николая, к Евгении же относится снисходительно. Ее не считают умной и талантливой, панибратски называют Женечкой. Вот доктор Волкова, не желая, чтобы ее Джина доставила родным неприятности, в кои-то веки и решила поступить по-взрослому – попыталась самостоятельно справиться с проблемой. Она по-своему любит дочь и хочет перевоспитать ее. Джина – родная кровиночка, а мальчишки-наркоманы ей чужие, их не жалко. Знаешь, что Евгения сказала во время допроса? «Все равно они бы скоро умерли. От наркомании не излечиваются. Парни спустя годы после курса лечения вернулись бы снова к своему пристрастию. Они не жильцы».

– Но Джину в конце концов все-таки заперли! – воскликнула я.

– Это Карелия Львовна виновата, – вздохнул Макс. – Она не просто помощница главврача, а давний друг семьи. И знала, что Джина страдает нимфоманией. Евгения советовалась с ней, когда выяснила, что дочка спит с пацанами, а вот отцу не рассказывала. Боялась, что он взбесится от злости, поэтому врала ему, будто Джина вылечилась. Карелия Львовна считала, что Федора Николаевича необходимо поставить в известность. У них с Женей по этому поводу постоянно шли споры. В конце концов дама сказала: «Джина продолжает свои художества, и надо решать проблему, а не прятать голову в песок. Я пойду к Федору». Женя упросила ее отложить визит, заверила, что будет давать дочери некое лекарство и та успокоится, перестанет даже думать о сексе. Только никаких таблеток у матери не было, она решила воплотить в жизнь план с применением горгонзии. Она надеялась на испуг Джины. Та должна была понять, что все ее любовники умирают, и перестать спать с парнями. Но Карелия бдительно следила за Джиной и нашла у нее сотовый, на который Дима Пасынков присылал эсэмэски. Терпение Карелии лопнуло, и она помчалась к своему шефу. Федор Николаевич пришел в ужас: не дай бог слух о том, что его сексуально озабоченная внучка соблазняет пациентов, разлетится по Москве! Тогда родители наркоманов потеряют доверие к врачу, который неспособен обуздать собственную внучку да еще смотрит сквозь пальцы на растление подростков. Глава клиники велел посадить Джину под замок под именем Лоры Гаспарян и начал лечить девочку.

– Он приказал сбрить ей волосы! – возмутилась я.

Макс протянул мне руку, продолжая говорить:

– Можешь встать? В палату, где держали дочь Жени, имели право заходить лишь Волков-старший, Николай и Карелия Львовна, да еще верная им, как собака, медсестра. Но дедуля решил подстраховаться – без роскошной гривы Джина стала неузнаваемой. А Евгения, встревоженная твоими слишком настойчивыми расспросами про давнюю аварию, в которой погиб ее младший брат, решила избавиться от излишне любопытной корреспондентки. Убийство подростков, бывших пациентов клиники, сошло ей с рук, поэтому она набила предназначенную для тебя подушечку своей фирменной начинкой. Но эффект был нужен быстрый, вот отчего она, набивая талисман для тебя, не капсулу положила, а натолкала одну обработанную определенным составом горгонзию. И тебе стало плохо почти мгновенно. Воздействие было кратковременным, ты скоро поправишься.

Мы с мужем медленно пошли к двери.

– Я могла ведь не положить мешочек под подушку… – задумчиво произнесла я. – У Евгении не было гарантии, что я воспользуюсь подарком Эмми. Я же не ребенок, который связал себе «дружочка» и не расстается с ним.

– И все же ты устроила талисман под подушкой. Кстати, почему ты так поступила? – спросил Макс.

Я остановилась.

– Не знаю. Может, потому, что от него исходил очень приятный запах. Аромат поделки похож на тот, что был у лосьона после бритья моего папы. Отец умер много лет назад, и вдруг такой родной, любимый запах… Не хотелось с ним расставаться.

Макс обнял меня за плечи.

– Евгения не знала про одеколон генерала Романова, просто решила, что ты используешь подарочек. Откуда такая уверенность? Нет ответа. Вот тебе образец человеческой логики: решила, и точка.

– Да уж, – поморщилась я. – Замечательная семейка – не знаешь, кто гаже и глупее. Хотя… Все-таки Федор Николаевич помогает бесплатно детям с улицы.

Макс скорчил гримасу:

– Я тут уточнил кое-какие цифры. Знаешь, сколько бесплатных пациентов было в клинике «Жизнь» за все годы ее существования? Двадцать человек. А платная больница пропустила через себя несколько тысяч. О милосердии Волков очень много говорит. Вопрос, сколько он делает!

Эпилог

Домой меня Макс забрал в понедельник и по дороге рассказал, что Николай и Евгения находятся под замком, а вот Федор Николаевич и Отар Милия избегнут наказания – срок давности по ДТП, в котором погиб Олег, давно истек. Кстати, олигарх сначала попытался врать, что Эмми не имеет к нему никакого отношения, но анализ ДНК подтвердил: девушка – его родная дочь Элеонора. Что теперь с ней будет, пока неясно. Как непонятна и судьба Джины. Вот кому скандал пошел на пользу, так это Марине Евгеньевне. Семья Волковых стала активно обсуждаться желтой прессой, а ведь плохого пиара не бывает, об актрисе говорят все, ее рейтинг растет, слава ширится.

Мне стало противно, но я задала вопрос:

– А почему Женя все-таки назвала своего отца «санитаром общества», ты уточнил?

– Дочь Волкова не вкладывала в эти слова тот смысл, который в них увидели мы, – пояснил Макс. – Она имела в виду, что папочка заботится об обществе, искореняет наркоманию, выполняет тяжелую работу санитара, вывозит грязь.

– Тогда уж он уборщик, – возразила я. – Знаешь, у меня от семьи Волковых самые неприятные ощущения. Как думаешь, Федор Николаевич продолжит свою деятельность?

Макс не ответил на мой вопрос. Он молча припарковался у подъезда и вдруг воскликнул:

– Егор!

Я выскочила из автомобиля и бросилась к сидевшему на скамейке мальчику. Он увидел меня и встал.

– Здрасте. Вот, приехал. Принимаю ваше предложение. До окончания школы поживу у вас. Нахлебником не стану – сдал квартиру в Дамбове. Держите, тут деньги, которые жильцы мне за месяц заплатили. Буду вам каждое пятое число всю сумму отдавать.

Я взяла протянутые купюры и серьезно сказала:

– Спасибо. Для нас эти деньги не лишние.

Потом осмотрелась в поисках кошачьей перевозки и спросила:

– А где твоя киса?

– С малышами у качелей, – ответил Егор. – Сейчас приведу.

Мальчик пошел в сторону расположенной неподалеку игровой площадки.

– Странная у него кошка, – удивилась я. – Играет с детьми, одна, без хозяина…

– Очень серьезный парень, – улыбнулся Макс. – Небось и мурка у него воспитана как ни у кого другого. Что такое? Слушай, ведь это совсем не то, о чем мы с тобой думали!

Мы оба примолкли и смотрели, как Егор приближается к нам, держа за руку девочку лет трех.

– Знакомьтесь, Киса, – громко сказал паренек. – Киса, поздоровайся.

– Очень приятно! – слишком радостно, явно пытаясь скрыть смущение, произнес мой муж. – А как Кису по-настоящему-то звать?

– Ариша, – ответил Егор. – Но она откликается только на Кису. Спасибо, что ее тоже пригласили. Без нее я никак.

– Ой, у нас дома в холодильнике шаром покати! – спохватилась я, пытаясь справиться с удивлением. – Сбегаю в супермаркет, он тут в двух шагах.

Слава богу, Макс сообразил, что мне необходимо прийти в себя, и сказал:

– Конечно-конечно, иди. И не торопись, мы пока будем думать, как лучше оборудовать комнату для Кисы.

Я пошла в сторону магазина. Значит, у Егора не кошка, а сестричка. Надеюсь, он никогда не догадается, что мы приглашала его вместе с кисой, а не с крошечной девочкой. Но теперь обратного пути нет, в нашем доме появилось двое детей. Странно, почему Наташа в своем письме к Максу не упомянула про дочь? Ответа на сей вопрос не было. Интересно, а что скажет Капа, когда узнает, что давно уже бабушка? Ну, полагаю, скорей всего моя свекровь не ощутит особых эмоций, ведь вся ее любовь отдана Микки.

Я вошла в супермаркет, быстро набила тележку, подъехала к кассе, выложила на резиновую ленту покупки и вдруг услышала радостное:

– Привет, Лампа! Здорово, что мы снова встретились!

Я оглянулась – позади меня никого не было.

– Не узнаешь? – заулыбалась кассирша, женщина лет пятидесяти с виду.

– Простите, нет. Мы встречались? – спросила я.

– Мышь! – загадочно ответила сотрудница супермаркета.

Меня охватило недоумение.

– Я Онитка, мышь, – уточнила тетка за кассой. – Ты меня подвозила.

Пакет сахара выпал из моих рук.

– Онитка? Я думала, тебе… вам двадцать еще не исполнилось.

– Не, уже шестьдесят, – захихикала Нитка. – Повезло мне. Помнишь, я села в мусоровоз? У водителя мать в этом гастрономе управляющая, она меня к себе взяла. Больше не бегаю грызуном у метро. Давай тебе скидку сделаю…

Я лишь моргала. Ну почему я решила, что моя неожиданная пассажирка – студентка? Да очень просто – у нее звонкий голос и поведение отнюдь не как у пенсионерки.

– Хм, кто будет подрабатывать в качестве ростовой фигуры? Ясное дело, молодая девушка, – непроизвольно пробормотала я вслух.

Нитка, пробивавшая чеки, замерла. А потом сказала:

– Молодость не зависит от прожитых лет. Можно в двадцать быть старухой, а в девяносто ощущать себя юной девушкой. И надо почаще смеяться да пореже ворчать. Я всегда, даже на тех, кто обо мне дурно говорит, приветливо смотрю. Поэтому не чувствую возраста.

Я молча складывала покупки в пакеты.

Нитка права. Обычно-то молодость радуется, а старость брюзжит и всем недовольна.

Если какой-то человек самозабвенно распускает о вас сплетни и говорит гадости, никогда не пытайтесь выяснять с ним отношения. Просто весело улыбнитесь ему при встрече – завистник этого точно не переживет. И помните: чужая зависть – не что иное, как признание вашего успеха.


Источник: http://ubooki.ru/%D1%85%D1%83%D0%B4%D0%BE%D0%B6%D0%B5%D1%81%D1%82%D0%B2%D0%B5%D0%BD%D0%BD%D0%B0%D1%8F-%D0%BB%D0%B8%D1%82%D0%B5%D1%80%D0%B0%D1%82%D1%83%D1%80%D0%B0/%D0%B4%D0%B5%D1%82%D0%B5%D0%BA%D1%82%D0%B8%D0%B2%D1%8B/%D0%B8%D1%80%D0%BE%D0%BD%D0%B8%D1%87%D0%B5%D1%81%D0%BA%D0%B8%D0%B5-%D0%B4%D0%B5%D1%82%D0%B5%D0%BA%D1%82%D0%B8%D0%B2%D1%8B/dobrii_doktor_aibandit/


Закрыть ... [X]

Клуб 32 Как отсутствие зубов влияют на внешний вид лица Как это связано с характером питания

Где продавать сувениры ручной работы Где продавать сувениры ручной работы Где продавать сувениры ручной работы Где продавать сувениры ручной работы Где продавать сувениры ручной работы Где продавать сувениры ручной работы Где продавать сувениры ручной работы Где продавать сувениры ручной работы Где продавать сувениры ручной работы